Нью-гемпширская трагедия

Нью-гемпширская трагедия

Крис Гриббл – девятнадцатилетний парень, который никогда не нарушал закона до того, как стал соучастником одного из самых ужасных преступлений в истории штата Нью-Гемпшир. Крис вместе с тремя другими юношами (Стивеном Спейдером, Уильямом Марксом и Куинном Гловером) как-то ночью залез в чужой дом. Спейдер, зачинщик, уговорил остальных пробраться в фермерский дом, ограбить его и убить всех, кого они там найдут. Они хотели приключений – убийства ради острых ощущений.

Роковой ночью 4 октября 2009 года четверо подростков влезли через подвальное окно в дом семьи Кейтс, жившей в городке Монт-Вернон, штат Нью-Гемпшир.

Пока двое искали в доме какие-нибудь ценности, Спейдер и Гриббл пробрались в хозяйскую спальню, где спали сорокадвухлетняя Кимберли Кейтс и ее одиннадцатилетняя дочь Джейми. Дэвид Кейтс, их муж и отец, уехал по делам и в ту ночь отсутствовал.

Спейдер стал безжалостно рубить Кимберли мачете, а Гриббл несколько раз ножом пырнул Джейми. Кимберли погибла, но Джейми чудом удалось выжить, когда она притворилась мертвой. Хотя ей нанесли более десяти тяжелых ран, Джейми сумела вызвать полицию и добраться до двери, где первым прибывший на место ветеран полиции сержант Кевин Ферлонг оказал ей помощь и вызвал скорую.

Ужасное, бессмысленное преступление шокировало местных жителей.

Четверых подростков арестовали на следующий же день, когда многие стали звонить в полицию.

В адвокаты Грибблу дали Донну Браун, опытного общественного защитника. Донна была знакома с моим исследованием и позвонила мне, чтобы проконсультироваться. Она чувствовала, что с Крисом что-то не так, но не могла сказать, что это за болезнь, если болезнь вообще. Еще Донна спросила, нельзя ли сделать ему снимок мозга, чтобы исключить клинические аномалии вроде опухоли.

У Гриббла было очень необычное детство. Мать с самого начала учила его сама в их сельском доме. Ребенком и подростком он очень мало общался с другими людьми, потому что редко когда выходил из дома.

Родители Гриббла были набожными мормонами, и ограниченный круг общения Криса не выходил за рамки их конгрегации. Подростком он два года встречался с девушкой, с которой познакомился в церкви. Они даже не целовались, а только держались за руки, гуляя вокруг церкви по воскресеньям. По словам девушки, Крис был очень замкнут.

Он не пробовал наркотиков. Пару раз он прибавлял скорость выше дозволенной, когда вел машину, но пугался и сразу притормаживал. Данных о его лживости или склонности к манипулированию нет.

Во многих областях жизни он испытывал те же эмоции, что и обычные люди, хотя ему была свойственна некоторая высокопарность. Он был скорее незрелым, чем недалеким и скорее плохо развитым, чем бессердечным. Ничто не говорило, что он был неспособен переживать чувство вины из-за проступков. У него были нормальные отношения с братом и немногочисленными друзьями-сверстниками.

Нет данных, что он был иждивенцем или паразитировал на других. Он много месяцев работал в «Сабвее», не воровал у родителей, друзей, подружек, соседей или работодателей. Даже не занимал денег у родных и друзей. Не пытался жить не по средствам.

Первый сексуальный опыт у Криса случился в 19 лет.

Нет сведений о каких-либо серьезных поведенческих проблемах Криса в детском или подростковом возрасте. Он ни разу не сталкивался с полицией до убийства в Монт-Верноне. Он не был ни вспыльчивым, ни безответственным.

Криса чрезвычайно подавляли его отношения с матерью. Ему казалось, что мать издевается над ним, и в подростковый период его направили к психологу за помощью.

На нашем интервью я попросил Криса описать издевательства, которые он, по его мнению, перенес. Крис рассказал, что в детстве мать била его за несделанные уроки, что она сажала его «под домашний арест», если он отлынивал от работы по дому и других обязанностей.

Я указал Крису на то, что большая часть случаев, о которых он рассказал, не тянут на издевательство или жестокое обращение с ребенком.

В редкую минуту ясности Крис признал, что понимает, что многие не считают поведение его матери жестоким, но ему оно причиняло большие страдания. Он так воспринимал ее образ действий, что стал интерпретировать его как жестокость.

Крис абсолютно не принимал ответственности за преступление. Больше того, вместо того чтобы признать, что он совершил ошибку, Крис пытался ее приукрасить.

Потом он сказал мне, что он психопат.

Я не сразу поверил своим ушам. Мне еще не приходилось слышать, чтобы кто-то добровольно и с такой же готовностью называл себя психопатом. Для меня это был сигнал: здесь что-то не то.

Я спросил Криса, знает ли он, что такое психопат. Крис рассказал, что психолог, который помогал ему разобраться в отношениях с матерью, сказал ему, что он получил высокий балл по опроснику MMPI по шкале психопатических отклонений, и, значит, он психопат.

– Психолог сказал тебе, что ты психопат, во время сеанса терапии на основании твоих ответов по MMPI? – переспросил я.

– Да, – подтвердил он.

Я был так шокирован, что мне понадобилась минута, чтобы собраться с мыслями и продолжить интервью. Этот психолог не только совершил чудовищную этическую ошибку, сказав подростку, что тот психопат, но еще основывал свой диагноз на опроснике для самоотчета – весьма сомнительном инструменте для оценки такого расстройства.

Диагноз психолога оказал на Криса очевидное влияние.

С этим навешенным ярлыком Крис решил действовать как психопат. Диагноз стал своего рода самоисполняющимся пророчеством.

Психологам известна та проблема, что, если человек уверит себя в чем-то (даже если нет никаких признаков того, во что он верит), это может вызвать те самые последствия, которых он и хочет избежать. Например, женщина ошибочно уверена, что ее брак трещит по швам, и из-за этого начинает вести себя таким образом, который фактически приводит к нарастанию семейных проблем и в конечном итоге к разводу. Этот процесс и называют самоисполняющимся пророчеством.

До встречи с Крисом я не знал ни одного случая, когда бы человеку сказали, что он психопат, и это заставило бы его поступать как свойственно психопату. Но именно так и случилось с Крисом. До убийства в Монт-Верноне у него не проявлялось никаких психопатических симптомов. Но после преступления Крис хотел, чтобы мир считал его психопатом.

Однако Крис таким не казался; он просто не очень развит в смысле социального взаимодействия и способности к эмоциональным связям с окружающими людьми. К тому же я заметил, что в Крисе было что-то очень странное.

Мой врачебный «нюх» явно что-то учуял.

У Криса были несколько неестественные движения глаз, но не в том смысле, в каком это бывает у психопатов. Его взгляд был совершенно не связан с мыслями и чувствами. Я подумал, что странные движения глаз могут объясняться нарушениями, возникшими из-за его социального и эмоционального недоразвития.

За мыслями и высказываниями Криса лежала невероятная эмоциональная и интеллектуальная незрелость. У него было чрезвычайно инфантильное мировоззрение, а навыки общения просто ужасали. Коэффициент интеллекта у него тоже был намного ниже обычного.

– Когда мы залезли в дом, мы хотели, чтобы не сработала сигнализация, поэтому мы ходили медленно, чтобы нас не заметили сенсоры движения, – объяснил Крис.

Он встал и продемонстрировал, как он медленно ходил. Шаркая, прошел туда-сюда по линолеумному полу допросной.

Защитница Донна Браун покачала головой, у нее на лице была полная растерянность.

– Я очень внимательно смотрел, и, если бы заметил, что у сенсора горит не зеленый огонек, а красный, я стал бы ходить еще медленнее. Но и так ходил очень медленно, и он меня не засек.

Крис все так же медленно шел по дому Кейтсов, пока не дошел до электрощита и не отключил электричество во всем доме, расправившись с сигнализацией.

Я посмотрел на Донну; она опустила голову и закрыла лицо руками, чтобы Крис не заметил ее выражения.

Я сказал Крису, что охранная сигнализация в домах, и сенсоры движения в частности, оснащена резервными аккумуляторами на случай, если преступники отключат электричество. Оно к тому же часто отключается во время грозы; аккумуляторы решают эти вопросы.

Еще я сказал ему, что, если огонек сенсора переключился с зеленого на красный, это значит, что он уже засек движение.

Сигнализация не сработала в тот раз, сказал я ему, потому что в ту ночь Кейтсы ее не включили.

– Ну вот, – промямлил он, – каждый день узнаешь что-нибудь новое.

Мы видели и многие другие примеры того, что Крис был очень безыскусным человеком.

Например, он был необычайно восприимчив к внушению. Он смотрел телевизор и верил, что может сделать так же, как показали в передаче. Он думал, что, если посмотреть много серий «Закона и порядка», можно стать юристом.

Я начал понимать, что уверенность Криса в его психопатии была сродни бреду.

Позвольте объяснить. Мне как-то пришлось оценивать заключенного, который думал, что один известный голливудский актер – его отец. Майкл, как я его буду называть, был в этом совершенно уверен и даже преодолел огромное расстояние от Канады до Лос-Анджелеса, чтобы повидать своего знаменитого отца. Он вломился в дом, который, как он думал, принадлежал актеру, и стал там жить. После ареста он продолжал верить, что его отец – звезда кино, несмотря на убедительные доказательства противного. Настоящий отец Майкла навещал его в тюрьме; Майкл считал его скорее другом, чем отцом. Эта бредовая идея преследовала Майкла всю его взрослую жизнь.

Я встретился с Майклом лет через двадцать после того, как он в третий раз влез в дом актера. После третьего преступления по канадским законам Майкл попадал в категорию «опасных рецидивистов», которые требуют особых условий судопроизводства и содержания, и получил длительный тюремный срок.

Целая команда врачей несколько лет боролась с заблуждением Майкла. В прошлом году он наконец стал говорить, что уже не считает актера своим отцом.

Меня попросили оценить, можно ли выпустить Майкла по УДО.

Через два часа интервью у нас установилась хорошая связь, и я исподволь задал Майклу вопрос, который хотел задать больше всего: кто его родители по профессии.

Майкл тут же попался на удочку. Он сообщил, что его отец – актер, и стал рассказывать истории про знаменитого «отца». При этом он смотрел прямо в видеокамеру, которая записывала интервью. Майкл говорил правду – то, что считал правдой.

Я показал видео психотерапевтам. Они растерялись.

– Когда вы с ним говорили? – спросил главный терапевт.

– Сегодня, – ответил я.

Они посмотрели друг на друга с недоверием.

Оказалось, что Майклу надоело слушать, как ему постоянно твердят, что его отец не актер, поэтому он сказал им то, что они хотели услышать. Но он все равно считал по-своему.

Я рекомендовал не выпускать его из тюрьмы. Я знал, что он прямиком поедет в Лос-Анджелес и опять влезет в дом актера. Я решил избавить того от неприятностей.

Майкл не был агрессивен, не доставлял проблем в тюрьме. У него было навязчивое заблуждение, и врачи не знали, как с ним справиться. Никто не знал. Мы знали только что его надо оставить в тюрьме, чтобы не дать ему снова нарушить закон.

Я считал, что у Криса Гриббла было подобного же рода заблуждение. Бредовая идея Криса состояла в том, что он психопат. И это делало Криса очень опасным.

Психопатические симптомы Криса скорее происходили из его оторванности от реальной жизни, а не отражали глубинные свойства личности. Никакие данные из других областей его жизни не говорили о том, что у Криса какие бы то ни было серьезные симптомы психопатии. Он не набрал высоких баллов по ППЧ для детей и подростков. На самом деле для юноши, совершившего преступление, его баллы оказались ниже среднего.

Крис винит мать в своих бедах и утверждает, что много лет хотел ее убить. Однако он ни разу даже не пытался причинить ей вред. Ребенок или подросток с повышенными чертами бессердечия и безразличия обычно без особых колебаний нападает на мать или отца. Да, многие такие юноши так же легко дерутся с родителями, как с другими детьми на площадке. Я интервьюировал многих психопатов, которые убили своих родителей.

То, что Крис не причинял вреда матери, как хотел, подтверждает, что он был способен себя контролировать.

Однако этот внутренний контроль был преодолен чужим влиянием, которое оказывал на него Стивен Спейдер. У Спейдера был длинный список нарушений закона и столкновений с полицией. Он злоупотреблял алкоголем и наркотиками. У него было множество подружек, которым он часто изменял. Он воровал у родителей и друзей. Он манипулировал людьми, чтобы они распространяли для него наркотики. Он куда лучше вписывался в профиль психопата, чем Крис, хотя я лично Спейдера не проверял.

Крис оказался не в том месте и не в то время. Он попал в дурную компанию. Получи он своевременную помощь, этого ужасного злодеяния могло бы не произойти.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Трагедия странствующих голубей

Из книги Следы невиданных зверей автора Акимушкин Игорь Иванович

Трагедия странствующих голубей История истребления странствующих голубей — самая потрясающая драма, разыгравшаяся в природе при участии человека.Едва ли ещё какое-нибудь пернатое животное встречалось на земле в таких чудовищно огромных количествах, как странствующий


1. Трагедия асфальтовой топи

Из книги Диковинные звери автора Эндрюз Рой

1. Трагедия асфальтовой топи Вообразим, что время отодвинулось почти на миллион лет назад, к началу ледникового периода. Огромные ледяные поля покрывали тогда почти весь север американского материка.Пейзаж в тех местах, где ныне раскинулся город Лос-Анжелес, был в ту пору