Игра — неигра?

Игра — неигра?

Девятнадцатый век — век потрясающих научных открытий и небывалых, немыслимых доселе достижений техники. Человек познал свое могущество, свои неисчерпаемые творческие силы, поверил в свою способность все понять, все постичь, всему научиться, беспредельно развить свои умения. Многие великие умы уверовали во всемогущество учения и упражнения при развитии умственных и физических способностей. Не случайно, надо думать, именно в ту пору зародился и современный спорт, нашедший в Олимпийском движении свое наиболее массовое воплощение: стало очевидным, что физические упражнения необходимы для здоровья, для полноценного развития человека.

Но девятнадцатый век — это и век победоносного утверждения эволюционного учения. Познание великого единства органического мира, всеобщего процесса развития всего живого, происхождения человека от животных предков — эти грандиозные достижения науки побуждали ученых искать эволюционные истоки во всех сферах человеческой активности, упуская, однако, подчас из виду, что наряду с общностью родства существуют и коренные различия между человеком и животными. Нет поэтому ничего удивительного в том, что первые попытки толкования игр животных делались именно в этом направлении.

Прежде всего необходимо назвать немецкого психолога К. Грооса, который рассматривал игру у молодых животных (и у детей) как способ самосовершенствования. Согласно его теории игра — это предварительное упражнение форм взрослого поведения в особо важных сферах жизнедеятельности, своего рода практика, готовящая подрастающее животное к жизни взрослых. При этом имелось в виду, что игра позволяет молодому животному упражняться без риска, ибо в этих условиях ошибки не влекут за собой пагубных последствий. Значит, в ходе игры возможно совершенствование поведения еще до того, как его недостатки роковым образом «предстанут перед судом естественного отбора». И люди, и животные должны учиться и упражняться в умениях, чтобы преуспеть в жизни…

Точку зрения Грооса разделяли (и разделяют) многие ученые, но существует и противоположный взгляд на игру как на поведение бесполезное, лишенное приспособительного значения. Такое представление было высказано также в конце прошлого века английским философом и психологом Г. Спенсером, рассматривавшим игровую активность животного как расход некой «избыточной энергии», как своего рода суррогат «естественного приложения энергии». Эта теория получила новое воплощение в современной концепции «вакуумной активности», разработанной известным австрийским исследователем поведения животных К. Лоренцом (хотя Лоренц отметил и существенные отличия между игрой и «вакуумной активностью»). В этих концепциях доминирует представление, что когда животному «некуда девать» накопившуюся энергию, оно начинает с азартом выполнять незавершенные, бесполезные телодвижения, не приносящие ему никакой выгоды для обеспечения его жизнедеятельности.

В самом деле, когда медвежата, играючи, борются друг с другом, все как будто ясно: это упражнение для будущих серьезных схваток. Но какой толк от катания с ледяных горок? Конечно, и у взрослых медведей наблюдаются такие «скоростные спуски», но неужели требуется длительная интенсивная учеба, для того чтобы овладеть столь примитивным движением? А может быть, такие игры соответствуют нашим физкультурным упражнениям, в данном случае — санному спорту или бобслею? Если так, то мишка, выступающий в таком виде спорта в мультфильме, — не такая уж фантастическая выдумка! Правда, это «спорт» без спортивного инвентаря, без физкультурных снарядов и снаряжения. (Однако, как еще будет показано, у некоторых других животных, например, обезьян, встречаются и своего рода «спортивные снаряды».) А может быть, вся эта игровая возня действительно всего-навсего веселое времяпрепровождение, забава, приятный расход именно «избыточной энергии»? Вот и получается: действие очень простое, а толкование может быть весьма различное.

Не удивительно поэтому, что специалистами высказывались самые различные точки зрения на игру у животных, причем эти взгляды большей частью располагаются между упомянутыми крайними позициями, или же делаются попытки их, хотя бы частично, как-то объединить. Так, швейцарская исследовательница поведения животных М. Мейер-Хольцапфель назвала игру животных мнимой деятельностью. Но при этом она допускает, что в основе игры лежит «пробование», основанное на любопытстве. Играют, по ее мнению, лишь тогда, когда не выполняются инстинктивные действия. Другие ученые, наоборот, самую игру считают инстинктивными действиями, хотя и своеобразными, которые в отличие от сходных инстинктивных действий (например, борьбы или ловли добычи) выполняются многократно и неутомимо.

Против такого взгляда на игру возражали на том основании, что в отличие от всех инстинктивных действий для выполнения игровых действий не существует никаких особых «органов игры», что не существует мозговых «центров игры», в то время как для всех инстинктивных действий такие центры можно обнаружить.

Очень определенно высказался против значения игры для развития поведения взрослого животного в начале 30-х годов голландский зоопсихолог Ф. Ботендийк. Этот ученый даже усматривал коренное отличие игры от других форм поведения именно в полном отсутствии приспособительного значения игровой активности. Он утверждал, что игра важна только непосредственно для играющего, приводя его в положительное эмоциональное состояние, но не для его будущего. Инстинктивные формы поведения, по Ботендийку, созревают независимо от упражнений; там же, где наблюдается упражнение в каких-то действиях, нет игры.

Другие ученые, как правило, не занимают столь категоричную позицию. Некоторые оставляют вопрос об упражняющей функции игры открытым или видят в игре некую «пара-активность», «самоподкрепляющуюся активность», «образцы» взрослого поведения и т. д. Но большинство исследователей в настоящее время все же считает, что игра служит подготовкой к взрослой жизни и накоплению соответствующего опыта путем упражнения. Так, например, Д.Б. Эльконин высказал предположение, что игра препятствует чрезмерно ранней фиксации инстинктивных форм деятельности и развивает способность к ориентации в сложных и изменчивых условиях среды. Как упражнение рассматривает игру также известный английский специалист по поведению животных У. Торп, указывая на то, что игра служит для приобретения животными навыков и для ознакомления с окружающим миром. Особое значение Торп придает при этом манипулированию предметами (о чем еще пойдет речь). Американский исследователь игр животных М. Беков считает, что функции игры сводятся к двигательной тренировке, формированию процессов общения и упражнению познавательных процессов.

Перечень мнений и взглядов на игру у животных можно было бы продолжить. Некоторые из них очень занимательны и даже романтичны, пленяют воображение. Особенно когда представишь себе, как в глубинах организма клокочет какая-то весьма загадочная, непостижимая жизненная энергия, которая, накопившись в избытке, наконец выплескивается, вырывается, как лава из кратера вулкана, и заставляет животное вытворять что угодно, лишь бы как можно скорее израсходовать эту энергию и предотвратить взрыв, катастрофу! Или, наоборот, игра как апофеоз жизнерадостности, как воплощение самого что ни на есть безудержного, необузданного веселья…

Конечно, никто не отрицает ярко выраженную эмоциональную окраску игр животных, но одно дело считать это одним из аспектов игры (безусловно, немаловажным), другое дело — ее сущностью и, таким образом, полагать, что игра выполняется ради «самой себя». Однако даже в последнем случае игру нельзя считать «биологически бесполезной», ибо обусловленное ею радостное настроение имеет огромное значение для полноценного отдыха и разрядки.

Что же касается тех ученых, которые ищут первопричину игры в сугубо внутренних, глубинных процессах, в постоянном накоплении энергии и периодических разрядах ее неизрасходованных запасов, то даже они сейчас не могут всецело отрицать приспособительное значение игры: их постулаты сопровождаются оговорками наподобие тех, что игра увеличивает «альтернативы поведения» особи по отношению к окружающему миру и может содержать некоторые элементы научения.

Иногда высказывается мнение, что одним и тем же термином «игра» обозначаются совершенно разные по своей сущности явления. Например, английские ученые П. Барретт и П. Бэтсон, изучив развитие игр котят, пришли к выводу, что под общей рубрикой «игра» обычно объединяют формы поведения, обусловленные независимо функционирующими системами жизнедеятельности.

Все это еще больше осложняет и без того запутанное положение дел, и не удивительно, что некоторые ученые, махнув рукой, предлагают вовсе отказаться от употребления термина «игра» как научного понятия или попросту объявляют, что «игр нет», что это артефакт, своего рода самообман исследователей.

С этим, разумеется, невозможно согласиться, игры животных — реальность, но прав американский исследователь поведения животных У. Уэлкер, когда он пишет, что невзирая на очевидность существования игр животных и их приспособительного значения, все попытки их научного объяснения носят, скорее, характер гипотез, которые не проверялись или вообще трудно проверить. Убедительно доказано, подчеркивает Уэлкер, ссылаясь на многочисленных исследователей, что игра способствует процессам научения, но как конкретно накопленный в ходе игр опыт может в дальнейшем оказаться полезным для взрослого животного, по его мнению, еще предстоит детально изучить.

Беков также указывает на то, что игру можно легко узнать, но весьма трудно дать этому феномену четкое объемляющее определение, пригодное даже для тех относительно немногих видов млекопитающих, у которых формы игры были описаны, тем более что игры выступают у представителей разных отрядов млекопитающих в весьма различных формах.

Так что же получается? Разброд и смятение среди ученых умов? Нет, конечно, но глубокие разногласия, обусловленные прежде всего исключительной трудностью общей проблемы развития поведения и психики животных.

Действительно игровая активность молодых животных представляет собой сложный комплекс весьма разнообразных поведенческих актов и этим в известной степени объясняется и многообразие толкований игр, при которых акцентируется тот или иной компонент в ущерб другим. Но основная причина неудач попыток построения общей теории игры у животных, на наш взгляд, кроется в том, что научный поиск ведется исследователями с неверной исходной позиции, а именно ошибка состоит в том, что игру животных принято рассматривать как особую форму или особую категорию поведения.

Мы же пришли на основе своих исследований к выводу, что игры животных представляют собой не особую категорию поведения, существующую наряду с другими категориями поведения, а развивающуюся психическую деятельность. Это процесс, который охватывает все сферы поведения животного в ходе его окончательного становления перед достижением взрослого состояния. Иными словами, все то, что принято называть игрой, составляет в своей совокупности основное содержание поведения животных в определенном периоде онтогенеза, который непосредственно предшествует взрослому (адультному) состоянию животного, наступающему с достижением половозрелости. Этот период мы назвали ювенильным (период юности), или игровым, можно его назвать и преадультным (предвзрослым). Значит, в нашем понимании, игры животных — это совокупность специфически ювенильных проявлений обычных форм поведения или, что то же самое, ювенильное (преадультное) проявление процесса развития поведения животного. При таком подходе к проблеме снимаются практически все затруднения в понимании сущности игры у животных и уж, во всяком случае, становится понятным, что такое игра и «неигра», существует ли грань между ними, и если да, то где она проходит.

Но прежде чем ответить на эти вопросы и вообще пояснить нашу концепцию игры как развивающейся психической деятельности животных, уделим немного внимания манипулированию — хотя бы уже потому, что именно на основе 35-летнего изучения манипуляционных действий животных нами и была разработана эта концепция.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Игра в «лесные запахи»

Из книги По следам Робинзона автора Верзилин Николай Михайлович

Игра в «лесные запахи» У всего есть свой особый запах для тех, кто умеет пользоваться носом. Э. Сетон-Томпсон Вы живете среди лесных и полевых ароматов. Спрашивается: хорошее ли у вас обоняние? Сможете ли вы отличить запах одного цветка от другого? Различите ли вы запахи


Игра — неигра?

Из книги Игра у животных автора Фабри Курт Эрнестович

Игра — неигра? Девятнадцатый век — век потрясающих научных открытий и небывалых, немыслимых доселе достижений техники. Человек познал свое могущество, свои неисчерпаемые творческие силы, поверил в свою способность все понять, все постичь, всему научиться, беспредельно


Игра и исследовательское поведение

Из книги Основы зоопсихологии автора Фабри Курт Эрнестович

Игра и исследовательское поведение В ходе игры молодое животное приобретает разнообразную информацию о свойствах и качествах предметов в окружающей его среде. Это позволяет конкретизировать, уточнять и дополнять накопленный в процессе эволюции видовой опыт


Игра жизни со смертью на сцене истории

Из книги Непослушное дитя биосферы [Беседы о поведении человека в компании птиц, зверей и детей] автора Дольник Виктор Рафаэльевич

Игра жизни со смертью на сцене истории Понять разнообразие демографических процессов в современном мире нельзя, не проследив их изменения на всем пути развития человека и не сравнив, как они протекают в разных регионах


Эволюция как интересная игра

Из книги Странности эволюции 2 [Ошибки и неудачи в природе] автора Циттлау Йорг

Эволюция как интересная игра Естественным образом возникает вопрос: если эволюция в образе человека позволила себе «роскошь ошибки», почему у других живых существ все должно выглядеть иначе? Дело в том, что в последние годы ученые выяснили, что принцип естественного


Тяжелое рождение: почему рождение детей не детская игра

Из книги С утра до вечера автора Акимушкин Игорь Иванович

Тяжелое рождение: почему рождение детей не детская игра То и дело мы слышим, что женщины раньше рожали своих детей во время работы в поле, между прополкой морковки и сбором картошки. Существует устоявшееся мнение, что у малоразвитых народов нет даже сегодня проблем с


Игра красок: почему женщины такие светлые

Из книги Эволюция [Классические идеи в свете новых открытий] автора Марков Александр Владимирович

Игра красок: почему женщины такие светлые Африканцы преимущественно темнокожие, в то время как у европейцев из Центральной и Северной Европы кожа светлая. Если мы встречаем в Африке светлокожего человека, а, например, в Швеции темнокожего, то объясняем это великим


Вся жизнь — игра

Из книги автора

Вся жизнь — игра Если это так, то животные неплохо живут: они много играют. И на воле и в неволе.У некоторых есть даже площадки для игр. Зоолог Шлёт две тысячи часов провел в седле, всюду поспевая за стадом одичавших коров на юге Франции, в Камарге. Он видел, как коровы, едва


Отбор — игра по правилам

Из книги автора

Отбор — игра по правилам Методом случайного поиска (случайных блужданий) найти в необозримой «белковой вселенной» одну конкретную точку, соответствующую оптимальному выполнению белком данной функции, совершенно нереально. К счастью, такие оптимумы, как правило, — не