Обреченная

Обреченная

Ее я заметил только потому, что, пробираясь по зарослям караганы, случайно прикоснулся рукой к чему-то прохладному. На кустике же, слегка раскачиваясь от ветра, застыла в причудливой позе большая красивая гусеница бражника. Бархатисто-зеленое тело гусеницы покрывали косо расположенные белые, с лиловой отторочкой, полосы, большой рог грозно высился черным шпилем, а блестящая головка втянулась в грудь.

На теле этой гусеницы видны яички мухи тахины.

Гусеница оказалось упрямицей. Не двигалась, все время притворялась мертвой и так цепко держалась за веточку, что разжать ее ноги не было никакой возможности. Когда я ее фотографировал, то через зеркало аппарата заметил на теле гусеницы блестящие белые пятнышки. Это были чьи-то яички. Они располагались по всему телу, все поперек тела и только в складках.

Так, видимо, они сидели прочней. Впрочем, хозяйка яичек постаралась их так крепко приклеить, что оторвать ее потомство даже при помощи острой иголочки было невозможно.

Бедная гусеница! Она обречена на гибель. Пятьдесят яичек — пятьдесят смертельных врагов теперь погрузилось в ее тело. А, может быть, это вовсе не яички, а так просто, особенное украшение?

Когда гусеница окуклилась, из нее вышли коконы мухи тахины. Куколка бражника была съедена личинками мух.

В садке гусеница заскучала, ничего не ела. Но вскоре на дне банки мы увидали комочек сухой шкурки — все это осталось от ее роскошного одеяния — и большую коричневую куколку. Еще через две недели из куколки дружно поползли белые личинки мух тахин. Вскоре они одна за другой превратились в коричневые бочонки. Их оказалось ровно двадцать. Нерасчетливая мамаша отложила больше, чем следовало, яичек, и двадцать личинок в теле куколки съели своих отставших в развитии остальных тридцать сестер. Впрочем, быть может, блестящие яички принадлежали нескольким матерям. Куколка же была совершенно пустая и легкая, как перышко.

Прошло десять дней. Куколки мух как будто еще больше потемнели. Может быть, их следовало положить под электрическую лампочку. Ведь в природе еще временами светило солнце, и земля теплела от его лучей.

Эта муха вышла из куколки бражника.

Несколько часов прогрева оказали свое неожиданное действие, и из бочоночек полезли большие серые мухи. Выпячивая на голове большой светлый пузырь, они открывали им свою темницу и, освободившись от плена, долго сидели неподвижно, пока постепенно из серых комочков по бокам груди не выросли прекрасные прозрачные крылья.

Как они жадно набросились на ватку, смоченную водой! И сразу же пополнели их сморщенные брюшки. Наверное, слишком сухо было в банке, а полагалось лежать во влажной земле.

Когда же им предложили ватку, смоченную раствором сахара, объедению, казалось, не будет конца. Мушки стали совсем толстушками. Теперь сытые, они стали рваться на свободу. Пришлось их всех выпустить. Пусть разыскивают свою добычу! Может быть, среди нее окажутся и гусеницы бабочек — вредителей сада, поля и огорода.

Но мухи, вышедшие в неволе, что-то были не в меру тощие и вялые. Видимо, сказывалась неестественная обстановка.