Канха — земля тигров
Канха — земля тигров
![](https://storage.yandexcloud.net/wr4img/199074_4_i_005.png)
Чудесное утро в Национальном парке Канха. Солнце косыми лучами пронизывает напоминающие колером липовый цвет кроны цветущей сореи. Над ковром из ржаво-коричневых листьев высится колоннада четырех стволов. С десяток аксисов подбирают соцветия, которые щедрой рукой разбрасывают серебристо-серые лангуры, завтракающие на пышных ветвях.
Есть чем полюбоваться. Аксисы — «самые красивые олени в мире» — двигаются на диво грациозно, и узор их белых пятен замечательно гармонирует с темно- коричневым и бурым фоном. У двух самцов рога уже чистые после линьки, у других еще покрыты отсвечивающей бархатистой пленкой.
Внезапно сквозь безмятежный птичий хор с участием кричащей на четыре тона шпорцевой кукушки пробивается нарастающее гудение, и на сцене появляется туристский автобус, набитый голосистыми индийцами в ярких одеждах и включенными на предельную мощность транзисторами. Явление столь же неуместное и неожиданное, как витиеватая брань на симпозиуме епископов.
К сожалению, наша работа в Канхе не раз нарушалась подобными помехами, из-за которых часто, очень часто идеальная композиция кадра с участием всех «актеров» вдруг сменялась полным хаосом. Не счесть утраченных таким вот образом возможностей выявить экологический и этологический контекст (не говоря уже о том, как это отражалось на стоимости съемок). Для меня, десять лет работавшего в дождевых лесах Южной Америки, где обычно наибольшей людской помехой было мое собственное дыхание, годы в Индии и Шри-Ланке представляются сплошным чередованием природного покоя и человеческой какофонии. Посетителям национальных парков и других заповедных зон не мешало бы предварительно проходить надлежащую подготовку, как проходят ее желающие получить водительские права.
Канха расположен в штате Мадхья-Прадеш — стало быть, в центре Индии. Этот парк с «ядром» площадью 940 кв. км, которое ограждено от окружающих поселений буферной зоной еще в 1005 кв. км, пожалуй, важнейшая из заповедных зон, проводящих в рамках «Операции Тигр» меры по восстановлению животного мира, и его вполне можно называть тигровой землей. После того как наводняющий страну рогатый скот очистил эту территорию, ее животный мир обрел потенциал, позволяющий надеяться, что с годами будет достигнут былой расцвет. После начала операции в 1973 году популяция тигров возросла с 37 до примерно 60 особей — естественный и логический прирост, поскольку копытные, составляющие добычу тигра, размножаются приблизительно такими же темпами. Это касается практически всех видов — аксиса, замбара, барасинги, мунтжака, чаусинги, нильгау, гарны, гаура и дикой свиньи; думается, в ряду этих названий лишь последнее знакомо большинству шведов.
Жители Индии и Шри-Ланки, владеющие английским языком, оленя Axis axis обычно называют spotted deer (пятнистый олень). В шведских зоопарках этот олень высотой около 90 см именуется аксисом, что не совсем верно, поскольку род Axis представлен еще одним видом, свиным оленем Axis porcinus: высота его тела около 60 см, шерсть коричневая без каких-либо пятен. В травяных джунглях носорогов Казиранги мы видели, как свиной олень снует между стеблями, пригибаясь к земле. Эта поза — несомненно, самая целесообразная в непролазной чаше — напоминает поведение испуганного кабана, когда он, вот также наклоняя голову, стремглав скрывается в кустах.
Приземистый свиной олень мало чем напоминает своего величавого родича, который, как уже говорилось, слывет самым красивым оленем в мире. Со своими изящно отогнутыми назад рогами (у взрослого самца каждый рог достигает метра в длину) и пятнистым узором на светлом или темном коричневом фоне с переходом в почти серую полосу вдоль хребта аксис просто восхитителен, особенно в лесу, когда нежную зелень пронизывают снопы солнечных лучей. Каждый день мы наблюдали множество стад, подчас с огромной скоростью бежавших по излюбленным тропам. Среди оленей аксис занимает по численности первое место в Канхе.
Сейчас в глубине пейзажа с пятнистыми аксисами показалась группа барасинг — мощных высоких оленей с бурой шерстью и ветвистыми рогами. «Барасинга» означает «двенадцатиконечный»; у некоторых особей рога и впрямь насчитывают столько отростков, но обычно их меньше, в отдельных случаях — больше. Неся свои короны, словно роскошные канделябры, барасинги выходят на передний план, являя собой воплощение гордой осознанной силы. Каждый олень превосходно знает свое место в иерархии — опыт учит его определять еще до возможного поединка, на чьей стороне преимущество. Какова длина рогов, таков и статус; наиболее импозантный с виду олень и на деле номер один, даже в представлении соперников.
Впрочем, сказанное о соперниках не следует понимать слишком буквально. В сплоченном стаде барасинг, появившемся на сцене, никто не проявляет агрессивных намерений. Правда, когда вся компания останавливается перед сухой лужайкой, один из них, вызывающе вскинув рога, опускает голову, приглашая другого померяться силами. Вызов принимается без особого энтузиазма, и противники легонько сталкиваются рогами, проявляя при этом не больше враждебности, чем два приятеля, которые проверяют, кому удастся положить руку другого. Потолкались немного взад-вперед, и вот уже первый олень получил ожидаемый и желаемый ответ: противник отходит в сторону и принимается щипать короткую жесткую траву, признавая тем самым незначительность своего ранга. Процедура окончена, победитель вскидывает голову косо вверх в знак того, что сознает свое превосходство. Ни дать ни взять — Мохаммед Али до и после боя на ринге… И вот уже вся группа, состоящая из одних самцов, удаляется, мирно жуя травинки. «Мужские клубы» здесь обычны не только у барасинг и аксисов, но и у антилоп гарна и нильгау. Самки ходят особо с годовалыми отпрысками, хотя изредка можно видеть и смешанные стада. Время гона у барасинг давно миновало, оно приходится на декабрь — январь. Тогда поединки носят куда более острый характер, и «мужские клубы» распадаются. За всем этим стоит достаточно сложный комплекс поведения; я заснял его позднее и еще вернусь к этой теме.
Странно наблюдать, как пристрастны барасинги к сухой траве. Система потребления травы, кустарниковой и древесной зелени, достигшая наивысшего развития в африканской саванне, в меньшем масштабе существует и в Канхе. У аксисов своя диета, о ней я еще скажу, а барасинги — чистые травоеды. Вот и теперь — «подстригли» траву и проследовали дальше. Оставшуюся «щетину» щиплет маленькая группа гарн. Пять светло-коричневых самок и темный взрослый самец — бледное напоминание о былых огромных стадах этой антилопы. Не так уж давно луга наводняли тысячи грациозных скакунов — излюбленная добыча неумных «спортсменов», которые мнили, что умножают свой престиж, стреляя из новейшего оружия по движущимся живым мишеням, и чувствовали при этом не больше сострадания и ответственности, чем при стрельбе по тарелкам в увеселительном парке…
Исстари на гарну охотились также с прирученными гепардами, которых держали многие махараджи. По некоторым данным, в XVI веке «свора» царя Акбара будто бы насчитывала тысячу (!) гепардов. Порой гепарда (он же «охотничий леопард») называют самым быстрым млекопитающим. Однако, по мнению других, маленькая антилопа с штопорообразными рогами бегает еще быстрее. Да и как может быть иначе: здоровая, крепкая гарна попросту обязана превосходить хищника быстротой, чтобы не перевелся весь вид. Принцип, по которому особи, не отвечающие «стандарту», выбраковываются, разумеется, действует и здесь.
В наше время гарны стали редкостью там, где в начале века их видели тысячами, а азиатский гепард и вовсе истреблен. Некий «спортсмен» застрелил три последние особи, трех самцов, в 1948 году…
Между понятиями «редкий» и «редко наблюдаемый» есть разница. Немногочисленных уцелевших гарн совсем не трудно высмотреть на лугах Канхи. Зато редко увидишь далеко не редких мунтжака и чаусингу. Они чрезвычайно пугливы и укрываются — мунтжак в лесной чаще, чаусинга в кустарниковой саванне.
Приземистого мунтжака англичане называют «лающий олень»; когда в лесу бродит леопард или тигр, нередко можно услышать низкий лающий сигнал тревоги. Аксис в таких же ситуациях кричит тонким дискантом, но дальше всех разносится отрывистый громкий звук, издаваемый замбаром и напоминающий старинные клаксоны.
Чаусинга — подлинный уникум: у нее четыре коротких рога! Эта нервная, беспокойная антилопа очень пуглива; хорошо если покажется вам на несколько секунд. Стоит ей заметить наблюдателя, как она вприпрыжку устремляется в надежное укрытие.
Помимо «малышей» — гарны и чаусинги высотой от силы 80 и 65 см — в Канхе водится еще одна антилопа, самая крупная среди индийских видов. Самец нильгау достигает в высоту полутора метров. У нильгау, как и у чаусинги, рога особой конструкции, не с кольцами, как у других антилоп, а с неким подобием киля спереди. В Канхе я встретил их всего два раза, зато, попав позднее на север Индии, каждый день видел нильгау в заповедниках Рантхамбхор и Сар иска. Там же можно увидеть едва ли не самое грациозное из всех четвероногих Индии — быструю, безупречно сложенную маленькую газель Беннета с красиво отогнутыми назад рогами.
В число копытных, составляющих добычу тигра, входит и тяжеловес гаур (он же «индийский бизон»). Вес взрослого самца может превышать 900 кг! Тигр редко нападает на этакую гору мышц, зато не прочь ухватить теленка. Гауры бродят преимущественно в густых зарослях на возвышенностях вокруг лугов Канхи.
В кратком обзоре животных, коими кормится тигр, назовем еще диких свиней. Они часто ходят стадами до полусотни голов и представляют собой отнюдь не легкую добычу даже для сильного тигра. Вес крупного кабана нередко превышает 200 кг, и своими кривыми клыками этот грозный зверь вполне способен распороть брюхо тигру или леопарду. Полосатые молочные поросята, пожалуй, самое лакомое блюдо в разнообразном тигрином меню, но основной продукт питания тигра — тысячные стада аксисов. В Канхе насчитывается около 15 тысяч этих оленей. На втором месте — замбары. Их всего 1400, и разницу можно объяснить тем, что аксисы лучше приспособились к среде, причем я постепенно пришел к выводу, что немалую рель тут играет симбиоз с лангурами — серыми чернолицыми длиннохвостыми обезьянами, которых обычно сопровождают на земле стада аксисов.
Под симбиозом мы понимаем сосуществование двух видов, извлекающих обоюдную пользу из «взаимопомощи». Важность такого сотрудничества хорошо понимаешь, испытав на себе индийское «лето», пору с апреля по июнь, когда жара достигает 40–45 и вся растительность на раскаленной почве стравливается животными или выжигается немилосердным солнцем. Но кроны сореи продолжают зеленеть, и лангуры поедают сочную листву. Да что там лето — уже «весной», в быстротечный промежуток между холодным временем года (декабрь — середина февраля) и «летом», чья кульминация приходится на конец мая, плоды земли идут на убыль. С началом цветения стройной тонкоствольной сореи высоко над землей в изобилии появляется недосягаемый для оленей лакомый «салат». Обезьяны пируют вовсю и, подобно своим близким родственникам, к числу которых явно принадлежим и мы, разбрасывают кругом остатки расточительной рукой. Когда человек засоряет леса и луга, это вряд ли идет на благо нашим соседям в животном мире, а вот разборчивое отношение лангуров к щедрым дарам природы ведет к тому, что полуобъеденные соцветия перемежающимся потоком сыплются на землю, где толкаются аксисы, спеша схватить нежный светло-зеленый деликатес. Кроме аксисов разве что их самый крупный родич — замбар, достигающий более 300 кг веса и полутора метров высоты, иногда извлекает выгоду из расточительного отношения лангуров к еде. Зато для аксиса (максимальный вес около 80 кг) зеленая манна небесная чрезвычайно важна. Я давно подозревал, что именно эта диета — причина многочисленности аксисов. И действительно, в последнее время установлено: там, где лангуры истреблены, исчезают и аксисы. Так что речь идет 6 весьма существенной зависимости от серых обезьян, которых принято считать никчемными, а то и вредными животными.
Важную роль для оленей обезьяны играют еще и потому, что «высокое положение» позволяет им заблаговременно увидеть приближающегося хищника. Заметив тигра, леопарда или стаю красных волков, лангуры поднимают страшный шум; резкие лающие звуки чередуются с прыжками для непрерывного надзора за врагом. А глаза, плод эволюции, которой и человек обязан своим зрением, у них превосходные. Трехмерное зрительное восприятие развито у обезьян куда лучше, чем у оленей; к тому же они в отличие не только от оленя, но вообще от всех четвероногих млекопитающих обладают цветовым зрением.
Цветовое зрение в животном мире — предмет настолько интересный (и малоизвестный широким кругам), что я позволю себе небольшое отступление.
Не странно ли, что человек и его родичи, обитающие на деревьях, различают цвета, тогда как экспериментами и физиологическими исследованиями установлено, что прочие млекопитающие лишены такой способности? У них нет чувствительных к цвету кол бочковых клеток, так что, образно говоря, камеры этих млекопитающих заряжены черно-белой пленкой, между тем как приматы приобрели способность пользоваться цветной пленкой. Вернее, сохранили эту способность, ведь цветовое зрение присуще очень многим позвоночным и не только им; а о животных, не различающих цвета, можно сказать, что они специализированы в более высокой степени, чем мы… Я что-то не встречал объяснения этого феномена в специальной литературе, хотя лично мне тут все ясно.
Когда млекопитающие «выбирали» направление эволюции, перед ними открывались два основных пути, позволяющие успешно конкурировать с холоднокровными родичами — рептилиями, из среды которых они вышли, став древолазами и ночными животными.
В отличие от рептилий они сохраняли тепло, и некоторые млекопитающие, наделенные приятной «рабочей» температурой 37–38, приступили к поискам корма ночью, когда их родичи, отставшие в своем развитии, должны были отдыхать. (Обратите внимание: среди рептилий только некоторые змеи и гекконы, относительные «новички» в мире пресмыкающихся, активны после прихода темноты. Из числа змей это прежде всего те, у которых есть орган, восприимчивый к теплу, этакий инфрасветовой прибор, позволяющий выслеживать теплокровных животных в холодной ночи. Таковы питоны и удавы с терморецепторами на верхнегубных щитках, а также ямкоголовые змеи, в том числе гремучник, бушмейстер, куфия, с термолокатором в виде ямок по бокам морды, воспринимающих незримое инфраизлучение.)
Чтобы лучше видеть ночью, первые млекопитающие вынуждены были избрать такой курс эволюции, который благоприятствовал светочувствительным палочковым клеткам. Соединяясь и уплотняясь, эти клетки суммировали свою мощность и образовали сверхчувствительные фоторецепторы. Для утративших свою роль колбочек не оставалось места в сетчатке, они атрофировались и исчезли. Полностью атрофированный орган не восстанавливается, таков генетический закон, а потому эти млекопитающие остались дальтониками, когда со временем сменили ночной образ жизни на дневной; это относится ко всем четвероногим в африканской саванне и на солнечных лугах Индии, хотя кругом предостаточно и света, и красок. Как тигр, так и копытные, составляющие его добычу, — олени, антилопы и прочие — совсем не различают цветов. Вроде бы странно, однако для изложенной гипотезы вполне логично, что у тигра красочный камуфляж — черные полосы на золотисто-коричневом фоне, тогда как у зебры, вероятно эволюционировавшей в сходной среде с высокими травами, фон почти чисто-белый. В самом деле, для черно-белой пленки — или для льва-дальтоника — зебра среди высокой коричневой травы невидима, а белый тигр с черными полосами был бы тотчас обнаружен обезьяной, наделенной цветовым зрением! Лишенный цветового восприятия, аксис, разумеется, тоже не различит в траве тигра, будь то белого или оранжевого, но тут приходит на помощь партнер по симбиозу — лангур. Завидев хищника, обезьяны поднимают тревогу; по их крикам олени тотчас узнают о приближающейся опасности. Белого тигра заметить легче, а ласкающая глаз оранжевая окраска гармонирует с окружающей средой» и эволюция, как всегда, поощряет наиболее эффективный вариант.
Вообще-то «белые» тигры есть — не альбиносы, совсем лишенные пигмента, а формы с черными полосами на белом фоне. Природа в своей непрерывно действующей лаборатории отбора испытывает все варианты, и в ту пору, когда тигры еще были многочисленны, белых особей наблюдали во всех уголках Индии, а также. в Бирме. Пятнадцать белых тигров было застрелено (разумеется!) в Бихаре. Сегодня в диком состоянии сохранилось очень мало таких тигров, если они вообще есть. Все известные теперь особи живут в зоопарках и представляют собой потомство одного отца — отловленного в 1951 году махараджей Ревы и ставшего родоначальником этой ветви.
Я подумал сейчас… Может быть, в прошлом именно белый вариант был шире распространен на степных просторах, где среди выгоревшей травы такой наряд служил более надежным камуфляжем, тогда как в джунглях, где обитают наделенные цветовым зрением обезьяны, под черные полосы предпочтительнее желто- коричневый фон? Какая из форм первичная? Вопрос, заслуживающий обсуждения. В степях обезьяны не водятся, там белая разновидность вполне могла быть доминирующей или исходной. В таком случае немногочисленные белые тигры, наблюдавшиеся в разных районах Индии, возможно, представляют собой не первые опытные образцы природы, а остатки почти законченной эпохи в эволюции тигров, реминисценции некоего генетического прошлого. Право же, это более вероятно, чем появление мутаций сразу в нескольких местах…
Итак, лангуры помогают оленям кормом и охраной. А чем платят олени? Пожалуй, тем, что исключительно развитое обоняние часто позволяет им обнаружить надежно закамуфлированного тигра или леопарда. Сотрудничество в караульной службе против общего врага весьма эффективно и обеспечивает обеим сторонам более надежное существование, в то же время затрудняя жизнь хищникам.
Однако продолжим мысль о цветовом зрении. Почему лангуры обладают им? Да просто потому, что приматам, ведущим дневной образ жизни, не было надобности расставаться с цветовым восприятием, которое, кстати, очень сильно развито также у современных пресмыкающихся и птиц. Понятно, что обезьянам при поиске пищи важно определять на расстоянии, есть ли смысл перебираться на другое дерево за плодами или цветками, чья окраска часто служит сигналом съедобности. Не было причин для редукции, вот цветовое зрение и сопровождало эволюцию от первых древесных приматов до полуобезьян, обезьян и человекообразных; оттого и мы, венец творения — а иначе говоря, последний по времени побег на обезьяньей ветви, — сохранили способность различать цвета.
Да, вот какая сложная история кроется порой за тем, что мы видим. Любуясь природной картиной — олени, освещенные встречными лучами солнца, нежная зелень соцветий, плавно опускающихся на коричневый ковер листвы, — я спрашиваю себя: а нужно ли столько знать — или достаточно ощущать, воспринимать окружающий тебя мир… Наслаждается ли скрипач исполняемой вещью больше, чем те, кто его слушают?
Одно несомненно — в наш век быстрого разрушения природы мы обязаны познавать суть, иначе скоро нечем будет наслаждаться…
В киноповествованиях о тигре, как правило, совершенно обойдено или же походя упомянуто то, что составляет основу его существования, — среда и добыча. Предприимчивые продюсеры в Нью-Йорке и Лондоне знают, что публика, на которую рассчитаны рекламные компании спонсоров, предпочитают видеть могучего убийцу, ей плевать на соседствующую с ним мелкоту. Это экологически неверно, и я с самого начала задался целью показать всю «пищевую пирамиду», а не только «короля джунглей», представляющего собой орудие эволюции для контроля избыточности различных видов или, если хотите, приемный пункт эволюционного мусора.