3. Имеющиеся и утерянные способности

3. Имеющиеся и утерянные способности

Непосредственный обмен информацией

То, что личность и комендант при жизни тела свободны и что массу информации комендант получает посредством личности, имеет очень важные последствия для тела — если личность убедит коменданта, что что-то может быть во благо организма, то комендант это исполнит — включит нужную программу или перепишет ее. Это важно для лечения тела, но об этом позже.

Является ли личность единственным способом передачи извне информации коменданту? Нет. Коменданты одного вида живых существ, безо всяких сомнений, могут обмениваться информацией непосредственно, то есть без использования голоса, жестов или запахов. Фактов об этом миллионы. Напомню о том, что уже написал в тексте книги. Например, к горшкам с растениями добавлялся горшок с больным растением, и здоровые растения откликались изменением электрических параметров на болезнь собрата. Или опыт, в котором на курином яйце замерялся электрический параметр, а рядом в кипяток бросались другие яйца, и подопытное яйцо реагировало на этот шок резким отклонением стрелок приборов.

Но, строго говоря, то, что живые существа могут напрямую передавать друг другу сигналы опасности, видно, если присмотреться к живому миру, хотя бы в достаточно многочисленных фильмах о нем. Я же своими глазами видел это в природе.

Вот к стаду антилоп импала, голов в 200, ночью крадутся две львицы. Выйдя на дистанцию броска, они вскакивают и мчатся к стаду. В эту секунду их видят вряд ли больше десятка антилоп, но все стадо, молча, без каких-либо видимых или слышимых сигналов опасности, немедленно разворачивается «все вдруг» в направлении строго ото львов и начинает удирать.

Те, кто знает о подготовке войск до середины XIX века, могут подтвердить, что вся она практически полностью состояла из муштры — из обучения солдат ходить в строю, поскольку маневр — это важнейший элемент боя. А изменить направление движения строя так, чтобы он не сбился в кучу и солдаты не передавили друг друга, чрезвычайно трудно, несмотря на обилие командиров. Посмотрите фильмы о животных и обратите внимание, как четко меняют направление бега (и очень быстрого бега) стада и косяки животных порою в тысячи голов. При появлении внезапной опасности все стадо одновременно меняет направление бега, при этом животные не собьют и не затопчут ни единого жеребенка или козленка. При помощи ума и каких-то голосовых команд так развернуться невозможно, так может повернуть только комендант: крайние животные, увидевшие опасность, разворачиваются от опасности, их коменданты передают немедленный сигнал комендантам остальных животных о новом направлении движения и коменданты остальных автоматически разворачивают тела животных в нужном направлении. Уверен, что голова животного в это время и думать ни о чем не успевает, — комендант все делает сам и сигнал он получает не от головы, а от комендантов других животных напрямую. В ходе эволюции, безусловно, рождались и особи, у которых коменданты не имели программ по непосредственной связи с личностями остальной стаи или стада, таких сбили и затоптали при маневрах, после чего их доели хищники. Выживали только те особи, кто умел общаться напрямую.

Любовь

Следующее, что умеют делать коменданты напрямую — это влюбляться. Сколько я ни смотрел фильмов о животных, но что бы в них ни показывалось, зоологи все объясняют запахами. Типа: у самки созрела яйцеклетка, запах ее мочи (либо пота, либо еще чего-нибудь) изменился, на этот запах тут же бежит самец, чтобы получить оргазм от соития; самец сперму впрыснул — и партнеры разошлись, как у людей в публичном доме.

Видов живых существ на Земле насчитывается около трех миллионов, они разнообразны, и все может быть. Но мои наблюдения дают основания полагать, что удовольствие от оргазма — это, конечно, удовольствие, но отношения животных этим удовольствием не ограничиваются. Подавляющая масса животных испытывает по отношению друг к другу то, что мы называем любовью. Одни — на несколько часов, другие — на всю жизнь, но соитию животных предшествует любовь — это точно. И животные дают друг другу понять, что они влюблены, напрямую — от коменданта к коменданту. А уж всякое там пение птиц и запахи являются вспомогательным сигналом или, возможно, результатом влюбленности, а не призывом к соитию.

Да и не может быть иначе. Удовольствие от оргазма это не более чем удовольствие, а любое удовольствие приедается — теряет остроту и в конце концов может превратиться в рутину. Те животные, у которых комендант имел только программу удовольствия от оргазма, оставляли меньше потомства, чем те, у которых Дух подобрал и программу любви. В результате сегодня подавляющая часть животного мира сначала влюбляется.

Считается, что в вопросах продолжения рода в животном мире главная роль (у подавляющего числа видов) принадлежит самцу, а самка — это передвижная вагина. Самцы дерутся, и тот, кто победил, получает в трофей всех самок и оргазм с ними в виде приза. На мой взгляд, это ошибка, думаю, что на самом деле не самки достаются победителю, а самки, влюбляясь, выбирают, кому победить.

Вот у голубей, к примеру. Голуби не дерутся за голубок, а ухаживают за ними — надув зоб и растопырив перья на шее, они кружатся возле голубки, давая той выбрать, кому начать кланяться. Спаровавшись, они остаются верными друг другу на всю жизнь, и никогда голубка при живом голубе не подпустит к себе другого самца, а голубь и глаз не скосит на другую голубку. Причем у голубей очень выражены внешние приметы любви — они целуются, они гладят друг друга, чистят друг другу перышки всю жизнь. А оргазм они испытывают редко — только когда самке пора садиться на гнездо, а ведь до этого события надо вдвоем высидеть предыдущую кладку, надо вместе выкормить голубят до момента, пока те не встанут на крыло, а уж только потом…

Вот, скажем, дерутся два оленя за стадо самок, самки стоят рядом, и их вроде и не касаются эти мужские разборки. Но ведь олени примерно одного веса и силы, запрещенных приемов не применяют, ран друг другу стараются не наносить. Почему же один все же побеждает, почему нет ничьей? Уверен, что побеждает тот, кого в стаде больше самок любит, — их передаваемая прямо коменданту оленя любовь множит его силы и делает его упорным. Это, конечно, гипотеза, но что-то мне на уровне подсознания подсказывает, что она тоже верна.

А вот любовь кобр из тех же фильмов о животных. Кобра готова к любви и свилась в клубочек с задумчивым видом. Зоолог за кадром уверяет, что она выделяет запах, привлекающий самцов. Может быть… Приползают два самца и начинают перед коброй толкать друг друга, тщательно стараясь не нанести друг другу ран — даже пасти не открывают. Кобра делает вид, что она не местная и это ее не касается, но вот один самец уползает, однако второй не спешит получать радости секса — он ласкает подругу, он трется об нее, он нежно прижимается своей головой к ее голове и даже без перевода понятно, что он ей шепчет: «Моя любимая гадючка», — но и по кобре видно, что ей именно этот самец приятен.

Упомяну, что верность в любви является препятствием к одомашниванию животных, поскольку человеку невыгодно весь год держать самцов для кратковременного соития. Лебеди были любимым блюдом наших предков, но одомашнить их не удалось: их пару невозможно разбить — даже после смерти подруги лебедь остается ей верным. С большим трудом одомашнили гусей, но до сих пор в наставлении по их разведению есть рекомендация: гусь должен любить минимум 4–5 гусынь, если он вдруг начинает уделять много внимания только одной из них, то либо его, либо ее — под нож! Поскольку если он влюбится, то остальные гусыни на лето останутся без потомства.

Но даже если животные стайные и множество самок имеют одного самца, то не знаю, как они его, но самец их, безусловно, любит всех. Семья животных — это уж точно не публичный дом. Я как-то описывал свои наблюдения за курами и мое удивление тем, что петух все лучшее всегда отдает курам. Я копал огород и с час потратил, пытаясь добиться, чтобы петух съел червяка. Я наловчился бросать их чуть ли ему не в клюв, я дожидался, пока куры отойдут от него на приличное расстояние — ничего не получилось! Он не съел ни одного червяка, он обязательно подзывал к себе кур. Я просто восхитился стойкостью петуха к соблазнам и преданностью его своим женам. Некоторые куры, снеся яйцо, начинают кудахтать об этом. Остальным курам это кудахтанье без разницы — они и сами каждый день несутся. Но Петька всегда считает своим долгом на это кудахтанье отозваться. И здесь дело не в оргазмах, тем более что у петуха их столько, что они давно уже, думаю, стали для него работой, здесь дело в чем-то большем — в любви.

Как-то мне пришлось наблюдать, как лев и львица убили корову антилопы буффало, бык буффало (а они весят до 600 кг) бросился ее спасать, но не успел. Егерь побоялся подъехать близко, но все же остановил машину так, что в бинокль было все хорошо видно. Казалось бы: ну убита корова, так ведь это животное — существо бездушное. Нет, все было не так. По быку было видно, что у него горе. Он вздыхал, он нюхал корову, он лизал ей морду, он зашел со спины и пытался поднять ее рогами. Это была сцена реальной трагедии. Затем он стал в позу, не вызывающую никакого сомнения, что он сейчас бросится на любого, кто появится в поле его зрения: если это будет слон — не поздоровится слону, если будет трактор — не поздоровится трактору. (Львы при его появлении сбежали и спрятались за деревьями.)

А вот пример передачи от коменданта к коменданту информации о жизнеобеспечении. Еще в школе, помню, нам говорили, что северные олени кочуют летом на север, чтобы спастись от комаров и гнуса, и еще тогда меня интересовал вопрос, что же делают комары и гнус? Так и сидят голодными? А недавно выяснил, что комары и гнус тут, оказывается, ни при чем. Если оленей в местах зимовки меньше некоторого числа, то они не кочуют — остаются летовать тут же, а если их число превышает некий минимум, то тогда они начинают кочевать. Напрашивается единственный вывод, что когда-то олени пытались летовать на том же месте в больших количествах, но часть их гибла от бескормицы, и комендант в оставшихся оленях заложил программу кочевки в таких случаях. Но эта программа может включиться, только если каждый олень узнает, что их много. А как он это узнает? Что, они бегают с калькулятором, подсчитывая друг друга? Нет! Следовательно, Дух каждого оленя напрямую информирует остальных о своем присутствии, и, когда информация об этом, так сказать, сгущается выше какого-то предела, олени трогаются в путь.

Чувствовать товарища

Давайте подытожим. Нет сомнений, что животные способны передавать информацию об опасности, жизнеобеспечении и любви прямо от коменданта к коменданту. И здесь важно, что это принципиально возможно, поскольку если это так, то тогда возможна передача от коменданта к коменданту любой информации компетенции коменданта, то есть любой информации, касающейся жизнедеятельности организма. Могут ли животные передавать друг другу любую информацию, скажем, о лечении организма, или нет, это второй вопрос. Главное, что подобное в принципе возможно. А вот это уже и для нас, людей, чрезвычайно важно, поскольку это позволяет в корне поменять взгляды на лечение организма и взгляды на приемы лечения.

Но прежде чем поговорить о лечении, рассмотрим еще пару вопросов. Во-первых, почему мы, люди, практически потеряли способность непосредственного общения комендантов? Я говорю «практически», поскольку, на мой взгляд, эта способность утеряна не окончательно и ею владеют достаточно много женщин и, надо думать, кое-кто из мужчин.

Говорят, спроси женщину, что делать, и сделай наоборот, — это правило. Но у этого правила есть и исключение. Если у вас есть близкая женщина (жена, мать), которая вместе с вами несет ответственность за решение, то в случаях, когда следует оценить незнакомого человека, доверьтесь ее интуиции. Ну, к примеру, некто предлагает дать ему денег для выгодного вложения. Вы будете ломать голову в логических построениях — доверять ему или нет? А вы спросите жену, что она чувствует к этому человеку. По моим наблюдениям, женщины прекрасно чувствуют фальшь, неискренность, угрозу от других лиц. Это — как в киносериале «Место встречи изменить нельзя», в эпизоде, в котором Шарапов внедрялся в банду. Любовница Горбатого заметила фальшь Шарапова, Горбатый мудро заметил: «Бабу не обманешь!» — но поскольку он не был бабой, то обмануть себя все же дал. Это, конечно, кино, но ситуация достаточно жизненная.

А отказались люди от этой способности потому, что нашли способ передавать друг другу информацию словами, причем это была настолько сложная информация, которую с помощью Духа не передашь. Конечно, нельзя было отказываться и от старого способа общения, но будем считать, что люди обленились — зачем разгадывать, что чувствует к тебе женщина, если об этом можно спросить? И удовлетвориться ее обманом, прошу прощения, ответом.

Ошибки коменданта

Еще вопрос, нужно ли следовать своей интуиции, своему подсознанию — своему коменданту? Уверен, что в стандартных, известных ситуациях он никогда не подведет, поскольку в нем заложен опыт чуть ли не всей жизни всего живого. Но если обстоятельства изменятся, если они будут новыми для коменданта, то он тупо поведет вас к гибели. Ведь это машина, она думать не умеет, она только исполняет заложенные в ней ранее инструкции, а для подбора новых программ ей может потребоваться невероятно много времени. Вот, к примеру, история со странствующим голубем.

Когда переселенцы высадились в Северной Америке, то там, на территории Канады и северных штатов США, жили огромные стаи странствующего голубя.

В лесах, в которых эти стаи гнездились, под тяжестью голубей и гнезд ломались ветви деревьев — на каждом дереве строилось от 50 до 100 гнезд. Когда стая перелетала, все небо становилось черным. В 1810 году один орнитолог предпринял попытку подсчета и пришел к выводу, что одна стая странствующего голубя состоит примерно из двух миллиардов (!) особей, то есть одна стая по численности превышала в то время все человечество Земли.

Человек сеял зерновые, но зерновые были кормом странствующих голубей. Началась изнурительная борьба с этим явно избыточным числом птицы. Голубей били всем, чем могли, включая стрельбу по стаям из пушек. На них охотился всяк, кто мог, а их мясо, кстати, вкусное. В 1879 году только в штате Мичиган добыли миллиард тушек, и с этого времени голубиные стаи удалось рассеять. Но и после этого голубей из рассеянных стай должно было остаться не менее нескольких миллионов, а это такое количество, при котором вид никак не мог исчезнуть. Но в 1894 году видели последнее гнездо, а в 1900 году — последнего голубя. Огромнейшая популяция внезапно вымерла. Зоологи считают (и я с ними согласен, поскольку просто нет другого объяснения), что у этих птиц половой инстинкт включался только в крупной стае, только в тесноте они начинали вить гнезда и высиживать яйца. Видимо, пока в Америке и Канаде не было земледельцев, так было безопасно. Но вот условия изменились, человек рассеял стаи, но ни один из комендантов миллионов еще оставшихся голубей не успел подобрать программу гнездования отдельных пар, голуби не вили гнезд и все летали и летали в поисках привычных стай сородичей, пока не вымерли из-за отсутствия потомства.

Поэтому эволюция и пошла по пути создания у нас головы и логического мышления.

Так что на инстинкты надеяться можно, но и голове плошать нельзя.

Суть болезней

Чем, собственно, являются болезни тела? Тело построено по определенному проекту, каждая молекула в нем должна занимать свое определенное место, а болезнь тела — это либо отсутствие нужных молекул, либо присутствие ненужных молекул в определенном месте тела. Это — как у электриков, у которых в оборудовании бывает всего лишь две неисправности: отсутствие электрического контакта там, где он нужен, и наличие этого контакта там, где не надо. С болезнями тела (как и с неисправностями у электриков) дело, конечно, гораздо сложнее, но в принципе это так — или не хватает молекул, или они лишние. Можно сказать и более общо: болезнь — это когда в больной части тела идут не те химические реакции, что нужны.

Как вызвать нужные химические реакции, химики знают прекрасно, а я об этом написал выше — направить реакцию в сторону получения заданного продукта можно с помощью введения соответствующих реактивов (молекул), соответственным изменением температуры и давления. Последними двумя параметрами комендант живого стеснен. Скажем, комендант человека не может поднять температуру тела высоко, и его крик отчаяния — это 42 °C, при более высокой температуре начнут гибнуть и здоровые клетки. Он не может и переохладить организм ниже 33° — это тоже ведет к гибели.

У коменданта остается один прием — ввести в раствор соответствующие молекулы. Если в каких-то клетках тела не хватает нужных молекул, требуется ввести в раствор эти молекулы, если в каких-то клетках тела вписаны ненужные молекулы — следует ввести в раствор такие молекулы, которые свяжут ненужные, вырвут их из структуры клеток и выведут из организма.

Теоретически нет у человека (да и у всего живого) лучшего врача, чем его комендант. Комендант знает устройство каждой клетки тела, в каждой клетке тела у коменданта завод с необходимым комплектом оборудования — ядро с хромосомами. Теоретически комендант может синтезировать все, из чего состоит организм и что организму нужно. Но это только теоретически.

А если попытаться обдумать его возможности логически, то бросаются в глаза две слабости коменданта.

У коменданта не может быть много готовых программ по лечению тела, а если они есть, то это, видимо, для реликтовых болезней, которыми если мы и заболеваем, то Дух их ликвидирует немедленно и незаметно для нас. А для лечения новых болезней, вид которых все время меняется (обратите внимание, как быстро меняется вирус банального гриппа), комендант должен подбирать программу, а он это умеет делать только случайным образом — методом проб и ошибок. Заметьте, даже иммунитет к уже побежденным болезням комендант не передает в потомство, а целый ряд прививок действуют весьма ограниченное время, то есть программа борьбы с данной болезнью, уже имевшаяся у коменданта, стирается из его памяти еще при жизни человека. Метод проб и ошибок может оказаться длительным, и если болезнь захватила обширные участки тела и жизненно важные органы, то комендант может и не успеть. У диких животных особь с таким медлительным комендантом должна погибнуть, оставив пастбища особям с более быстрым комендантом, нас же такой исход не устраивает.

Вторая слабость — комендант может и подобрать программу по созданию нужной, лечащей молекулы, но в организме может не оказаться необходимого количества веществ для создания необходимого количества лечащих молекул. Те, кто общается с собаками или кошками, знают, что это хищники, и есть траву их не заставишь. Тем не менее, если они больны, они разыскивают и едят определенные виды травы, причем это не какая-нибудь одна и та же «кошачья» или «собачья» трава, а тот определенный вид травы, который им нужен в данном конкретном случае. Их комендант подсказывает им, каких именно молекул в данном случае телу не хватает.

Итак, у коменданта, как у врача, две проблемы: он медленный и ему может не хватать необходимых для лечения веществ. Есть еще и третья — это дефект программ самого коменданта, но данного вопроса мы коснемся позже.

Официальные врачи

Сегодня у нас все еще три типа врачей: официальные врачи, или врачи Минздрава, врачи-гомеопаты и знахари. Ведущее место занимают официальные врачи, которые за тысячелетия сначала честной, а потом и не очень, конкурентной борьбы победили знахарей и ныне претендуют на роль единственных, кто знает, как лечить людей и кто имеет на это право. Тело человека они рассматривают исключительно как химический реактор и отрицают в нем любую физическую (полевую) сущность, поскольку они с гордостью носят кличку «серьезный ученый», и, само собой, ничего духовного за телом признать не могут.

Если комендант стирает программы лечения сравнительно недавно (в масштабах истории) возникших болезней, то врачи сотню поколений накапливают знания по диагностированию таких болезней, сотню поколений они подбирают лекарства и приемы лечения, и в этом уже давно имеют огромное преимущество перед комендантом. В этом ничего удивительного нет, поскольку наше логическое мышление — это тоже этап эволюции жизни и в преимуществе врачей нет ничего противоприродного: пока комендант путем проб и ошибок пытается найти, как лечить ту или иную болезнь, врач — этап эволюции — уже начал лечение.

Лечат врачи тело так же, как и комендант: введением в организм лекарством нужных молекул, но они сильно уступают и, думаю, всегда или очень долго будут уступать коменданту по способу их введения. Дух может синтезировать лекарство прямо в больных клетках и повышать его концентрацию в микрообъемах раствора — возле тех мест, где он ведет нужную химическую реакцию. Врачи на это не способны и повышают концентрацию лекарства во всем теле. И дело даже не в том, что они вводят в организм лекарство, возможно, в миллионы раз в большем количестве, чем его требуется.

Ведь очень немногие лекарства, скажем, инсулин, являются аналогами тех веществ, которые в организме должны быть. А основная масса лекарств чертежами человека, находящимися у коменданта, не предусмотрена и не может не расцениваться им, в лучшем случае, как вредная примесь, а чаще всего — как яды. Более того, даже те вещества, что есть в организме, должны там быть в строго предусмотренных количествах. Рост их концентрации выше допустимого предела так же потребует от коменданта принять меры к их выведению из организма. Как комендант поступает, к примеру, с этиловым спиртом, который в организме есть, но уже стопка водки поднимает коменданта по тревоге и заставляет с этиловым спиртом в крови бороться. И комендант прав, рассматривая вводимые медиками лекарства как яды, поскольку они таковыми и являются — ликвидируя болезнь в одном месте, лекарства разрушают организм в другом. Еще праотец наших медиков Парацельс предупреждал, что все есть яд и все есть лекарство и только доза переводит вещества из одной категории в другую.

А то, как наши медики вводят лекарства, не оставляет коменданту выбора, и он вынужден с этими лекарствами начинать борьбу. Вместо того чтобы лечить больной организм таким же веществом, комендант выбрасывает это вещество из организма, поскольку концентрация того превышает те пределы, которые программы коменданта могут еще терпеть.

Медики это прекрасно знают, хотя и объясняют по-своему. Если вы обратили внимание, то они лекарства для борьбы с микроорганизмами никогда не назначают на срок более 10 дней, поскольку дальше вводить их уже бесполезно. Комендант совершенствует программы защиты организма по этому лекарству и выбрасывает из тела то, что врачи вводят. Скажем, антибиотики врачи вводят в течение 6—10 дней, и если за указанный срок воспаление не излечено, то этот антибиотик вводить прекращают и начинают вводить новый. А почему?

Сами медики утверждают, что у бактерий возникает иммунитет к данному виду антибиотиков, то есть остаются в живых и размножаются только те бактерии, на которых данный вид антибиотика не действует. Мне эта гипотеза кажется весьма сомнительной. Если бы это было так, то любой новый вариант антибиотика терял бы свои лечащие свойства в несколько лет, поскольку все бактерии уже были бы привычны к нему, а на самом деле пенициллин, чьи антибактериальные свойства были открыты Александром Флемингом еще в 1929 году, с успехом используется до сих пор. Так что дело не в иммунитете бактерий, а, скорее всего, дело все же в сопротивлении коменданта увеличению в организме концентрации веществ, которых там не должно быть.

Врачи не только меняют лекарства, чтобы обойти препятствия, выставляемые комендантом, в тяжелых случаях они вводят лекарство в, так сказать, лошадиных дозах, то есть ставят коменданта в положение, при котором он, даже найдя способ избавиться от лекарства, не сможет найти в организме необходимого количества нужных молекул для связывания или разрушения лекарства. Официальная медицина очень часто работает с больными, которые без ее помощи умрут, поэтому тактика врачей понятна и для данного теоретического уровня развития медицины может быть оправданна. Обидно другое: и комендант, и врачи хотят одного и того же — вылечить тело; они союзники, но наглое игнорирование официальной медициной коменданта делает его врагом официальных медиков.

Отвлекусь. В конце 70-х я купил книгу о болезнях английского домашнего доктора — того, кого у нас называют участковым врачом. У меня эту книгу «зачитали», и я уже не могу вспомнить ни ее названия, ни имени врача, помню только, что он до написания книги практиковал лет сорок. Прочитав ее, я начал попрекать своих приятелей-врачей, что они неправильно лечат пациентов, и узнал от них о тех дефектах, которыми была щедра организация советской медицины. А предмет разговора был вот в чем.

Наши врачи при любой простуде, при любом в общем-то безобидном заболевании начинали энергично лечить пациента, то есть назначали ему кучу всяких лекарств, благо они тогда в аптеках практически ничего не стоили. А этот старый англичанин лечил своих больных совершенно по-другому. Практически ко всем распространенным воспалительным заболеваниям у него был один подход, к примеру (по памяти): «Отит — воспаление среднего уха. Постельный режим, теплое питье. При болях — обезболивающее. В 5 % случаев приходилось назначать пенициллин». И я говорил своим приятелям: «Вот англичанин 95 своим пациентам дает самим выздороветь и лишь 5 из 100 назначает пенициллин, а вы при первом чихе назначаете антибиотики, разве так можно?» На что наши врачи отвечали, что англичанин прав, что и они бы так лечили, если бы с них не требовали сокращать пребывание пациентов на больничных листах. (Правда, если в советской медицине основная масса врачей лечила пациентов, имея целью не их здоровье, а красивую отчетность о лечении, и мы были вправе на это сетовать, то нынешняя медицина уже в достаточной своей массе лечит больных, имея целью не здоровье, а опустошение их карманов, переводя, так сказать, острые формы болезни в хронические, но право жаловаться на это мы потеряли, поскольку сами этого захотели.)

Сейчас я понимаю, что тот старый английский врач (догадывался он об этом или нет — не важно), не лечил больных сам, а давал Духу больного самому лечить тело, лишь подстраховывая Дух в случаях, когда тот с этой задачей не справлялся.

Гомеопаты

Кроме обычных врачей, у нас есть еще и врачи-гомеопаты. Отношение официальных врачей к гомеопатам двойственное. С одной стороны, официальная медицина вынуждена их признать, поскольку игнорировать результаты гомеопатического лечения невозможно. С другой стороны, врач официальной медицины, отчаявшись вылечить больного, скорее пошлет его к знахарю, чем к гомеопату. И на месте официального врача у меня к гомеопатам было бы такое же отношение. И вот почему.

Хронические формы болезней (а к гомеопатам, как я понимаю, идут только отчаявшиеся пациенты) гомеопаты тоже лечат лекарствами, как и официальная медицина, поэтому и возразить официальной медицине тут нечего. Но гомеопаты назначают лекарства в мизерных, микроскопических дозах, а вот это уже «на голову не налазит». Дело в том, что, согласно законам химии, если реакция идет слабо, то нужно увеличивать концентрацию исходных веществ в растворе, в данном случае концентрацию лекарств в организме. А гомеопаты все делают наоборот: скажем, официальные врачи не могут вылечить больного при 10 %-ной концентрации лекарств, а гомеопаты дают 0,00001 %, и у них получается! Тут и я, как химик, скажу — такого быть не может! Иначе химия не химия и ее законы не законы! Гомеопаты, конечно, имеют и свои теории, почему они так лечат, поскольку я встречал отзывы «серьезных ученых» об этих теориях как о лженауке. Мне же сейчас объяснить эффект гомеопатического лечения проще простого.

Человек — это ведь не только химия его тела, но это и физика его коменданта. В химии в любом продукте есть вредные примеси, от них избавляются, но дело в том, что чем больше ты снижаешь содержание примесей, тем дороже это стоит и тем меньше эффект от каждого очередного снижения. Ситуации, когда у тебя в продукте вообще не будет примесей, добиться невозможно в принципе (выше я писал — почему). Поэтому в любом продукте устанавливается допустимый предел вредных примесей (ниже которого они не сильно вредят), и если содержание их ниже этого предела, то примесями не занимаются. И у организма имеются пределы всех примесей, ниже которых они уже безвредны и Дух на них не реагирует.

Вот гомеопаты и вводят в организм лекарства в концентрациях, при которых Дух на них не реагирует. Да, концентрация лекарств мала, но зато она постоянно присутствует, и лекарство медленно, но действует. Главное же то, что комендант с этим лекарством не борется, не возводит против него защиту, не стремится быстро убрать его из организма. Но, видимо, и это не все. Комендант ведь и сам все время пытается подобрать лекарство. Его чертежи он компонует в поле из тех отпечатков, которые оставляют там молекулы организма человека. Выбранный чертеж (или шаблон), состоящий из сгустков эфира, комендант заполняет атомами и полученную молекулу опробует в качестве лекарства. Не получается. Он создает новый вариант и снова пробует. Снова не получается и т. д. А гомеопат поддерживает в организме постоянное содержание нужных молекул, которые дают в поле нужные отпечатки. В конце концов комендант для пробы захватывает и их. И у него получилось! И он теперь сам, уже без гомеопата, начинает в нужном месте синтезировать это лекарство и добивается прекращения болезни.

Таким образом, успехи гомеопатии можно объяснить тем, что гомеопаты своим лечением не создают себе врага в лице коменданта пациента, они не заставляют его бороться с лекарствами, более того, они помогают коменданту быстрее найти нужное лекарство и вылечить организм.

Знахари

Теперь о знахарях. Но прежде хочу упомянуть, что мы до сих пор рассматривали болезни собственно тела, то есть рассматривали нарушения химических процессов. Однако неисправности по управлению реакциями могут возникнуть и в самом управляющем компьютере — в коменданте. Уверен, что у коменданта все программы минимум сдвоены и тем не менее ошибки в них вполне возможны, причем комендант эти ошибки сам может и не видеть. В результате болезнь тела может быть вызвана и неисправностью самого коменданта, причем и официальная медицина, и гомеопатия против этой причины болезней совершенно бессильны, поскольку повлиять на коменданта им абсолютно нечем.

Единственные, кто способен вылечить и коменданта, это знахари, в связи с этим знахари — идеальные врачи. Сразу же возникает вопрос — тогда почему они проиграли конкурентную борьбу официальной медицине?

Во-первых, знахари проиграли медикам точно так же, как талант проигрывает посредственности. Талант-то силен, но посредственности много. Знахарем не может стать каждый желающий, а медиком — может. До сих пор рождаются дети с атавизмами — с признаками наших животных предков, скажем, с густым волосяным покровом или с зачатком хвоста. Таким атавизмом является знахарь — у его коменданта от животных осталась способность общаться напрямую с комендантами других людей. Поэтому знахарь физически не может передать свое умение любому желающему, ему нужен ученик с таким же, как и у знахаря, атавизмом — со способностью коменданта к передаче и восприятию информации. А такие люди редки, и знахарь может умереть, так и не оставив ученика. (Кстати, в этом случае знахари умирают очень тяжело.) Добавим к этому христианство с его взглядами на знахаря, как на дьявольское порождение, а затем не менее мракобесную веру — атеизм, с его взглядами на знахаря, как на дремучего невежду, обманывающего глупых людей. В результате уже много столетий знахарь — это такая профессия, которую ученики, даже способные к этому, осваивать не спешат.

Вторая причина проигрыша знахарей медикам в том, что знахари все же не могут сделать для больного больше, чем может комендант больного, а медики — могут! Это естественно, напомню, ведь логическое мышление потому и увенчало эволюцию, что оно сильнее механистического.

Сам я непосредственно обращался к настоящему знахарю всего один раз. Спустя некоторое время после рождения дочери жена заметила, что у нее одна ножка короче другой. Понесли врачам, те определили врожденный вывих, сообщили, что нужна операция, но позже, когда дочь подрастет. При этом лица хирургов не выражали никакого энтузиазма, более того, они как-то вскользь высказались, что неплохо бы показать дочь хорошему костоправу. Директор завода на совещании увидел, что мне не по себе, и спросил, в чем дело, я рассказал. Он возмутился: «Чего же ты сидишь?! Иди, ищи костоправа и не возвращайся на завод, пока его не найдешь!» И он рассказал, что с его дочерью была такая же история, он понадеялся на врачей, и все закончилось лечением — и очень тяжелым, и многолетним. «Иди и не теряй времени на врачей!» — приказал директор. Я с женой и наши друзья стали расспрашивать всех о костоправе и выяснилось, что такой есть в Седьмом ауле — в поселке примерно в 50 км от нашего города. Мы тут же взяли дочь и выехали. Уже в поселке первый встречный показал нам нужный двор.

На участке стоял очень скромный, даже по тем временам, домик — если я правильно помню, то кроме веранды и прихожей вряд ли было больше двух комнат. Внутри было тоже очень скромное, даже для сельской местности, убранство. Костоправ оказался женщиной лет 40–45 европейской внешности, небогато одетой, но, что мне запомнилось, с каким-то глубоким взглядом, по-моему, черных глаз.

Очень спокойно осмотрела дочь, посетовала, что врачи в роддомах не знают элементарного, а надо любого ребенка после рождения поднять за ножки вниз головкой и слегка встряхнуть, тогда все косточки, смятые при рождении, встанут на место. Объяснила, как надо 5 дней парить дочери место соединения бедра с тазом, и сказала, когда снова к ней приехать. Парили, как она сказала, приехали, распеленали дочь. Знахарь положила дочь себе на колено, а нам приказала ее держать. Жена побледнела и выбежала на улицу, знахарь очень сильно и решительно взялась за ножку дочери, та заорала, мне тоже стало не по себе, но длилось это вряд ли более 5—10 секунд. Затем знахарь все же потребовала позвать жену в дом и показала нам, как пеленать дочь, чтобы выправленная ножка несколько дней оставалась неподвижной, и назначила еще один приезд для контроля. Приехали, знахарь осмотрела дочь и сказала, что все в порядке (так оно и оказалось), хотя мы, конечно, уже и сами видели, что число складок на ножках дочери стало одинаковым. Когда мы пеленали дочь, к знахарю вошел пациент с жалобой на какую-то внутреннюю болезнь. Знахарь объяснила ему, что она занимается только костями, но в доме у нее было очень много пучков различных трав, а пациент, по-видимому, знал, к кому ехал. Он стал просить, и знахарь согласилась его осмотреть, но предупредила, что она не может гарантировать излечение.

Мы впервые столкнулись не с государственной бесплатной медициной, а с частной, и, естественно, встал вопрос, как знахаря отблагодарить. Но нас сразу же предупредили, что знахарю не только нельзя ничего давать, но и говорить с ним на эту тему нельзя. Если мы хотим отблагодарить, то надо купить что-то, что знахарь может использовать для себя, и незаметно для знахаря оставить это или в прихожей, или на веранде. Ни в коем случае не оставлять деньги! Поэтому жена сложила в пакет купленный ею на платье отрез в надежде, что знахарь использует его все же для себя, а не отдаст кому-то, пару новых красивых полотенец, я купил масла, каких-то еще расхожих продуктов, и мы в последний приезд незаметно «забыли» это на столике в прихожей…

О знахарях и о всяких связанных с ними чудесах по теме данной моей работы можно было бы привести очень много примеров из СМИ. Но в настоящее время журналисты столь безграмотны, а их желание заработать столь безгранично, что опираться на такие сообщения, как на факты, просто невозможно: они могут быть и правдой, но с еще большей вероятностью могут быть либо глупостью журналиста, не понявшего, что он видел или слышал, либо его откровенной брехней. Поэтому предпочту опереться на свою собственную информацию по этому поводу, она хоть и невелика, но зато она мне понятна и я доверяю тем источникам, из которых ее получил.

Второй случай имеет такую предысторию. В начале 80-х я учился на месячных курсах начальников заводских лабораторий в Москве вместе со своими коллегами с других заводов. Мы сдружились и как-то собрались вечером пойти на концерт. А накануне в командировку в Москву приехала жена нашего коллеги Анатолия из Стаханова, созвонилась с ним, и Толя и ее пригласил на концерт. В Москве стояла духота даже вечером, и Яша Островский из Челябинска скис, побледнел, стал пить таблетки и отказался идти, ссылаясь на сердце. Мы предложили вызвать «Скорую», но он отказался, убедив нас, что отлежится. Встретили жену Толи у метро, познакомились, вместе поехали, и тут она поинтересовалась, почему нет Яши, с которым она была знакома раньше. Толя сказал, что у того сердечный приступ, и жена с укором посмотрела на него: «Почему же ты мне сразу не сказал? Я бы поставила его на ноги». После концерта, когда жена Анатолия уехала в свою гостиницу, я поинтересовался, не врач ли она? «Нет, — сообщил Толя, — инженер». «Тогда как бы она вылечила Яшку?» — удивился я. Анатолий немного смутился: «Она знахарь». А надо сказать, что в те годы даже не столько на знахарей, сколько на тех, кто в них верит, смотрели как на сумасшедших, и Толя, видимо, понял, о чем я подумал, и замял разговор.

Спустя пару лет я был в командировке, и мне потребовалось съездить в Стаханов. Мы тепло встретились с Анатолием, но в тот день и он, и я были заняты, а наутро надо было ехать дальше. Толя предложил мне забрать вечером вещи из гостиницы, переночевать у него и не стесняться, поскольку его жена и сын были где-то на юге. Вечером я пошел к нему с вещами, купив по дороге бутылку водки, но когда на кухне выставил ее, то он раздосадовался: «Забыл тебе сказать, что не надо водки». Я решил, что он заболел, но Толя рассмеялся и повел меня в зал. Там стоял сервант, полки которого были забиты и советской водкой всех сортов в экспортном исполнении, и диковинным заморским питьем в вычурных бутылках. А поскольку нам по нашим с ним должностям взятки давать было просто не за что, то я, естественно, удивился: «Откуда?» И уже за ужином Анатолий рассказал свою историю.

Студентами, купив вина, чтобы не пить на улице «из горла», они шли в барак послевоенной постройки, и в одной из его комнатушек жившая там бабушка давала им стаканы и место за столом. Они оставляли хозяйке пустые бутылки, которые стоили тогда 12 копеек за штуку, а хлеб стоил от 14 до 22 копеек за килограмм. Бабушка эта считалась колдуньей и знахаркой, но они, ребята передовые, над этим, само собой, посмеивались. Здесь же Толя познакомился с внучкой, зашедшей навестить бабушку, тоже студенткой и тоже передовой, начал с ней встречаться. Они полюбили друг друга, поженились, и Толя из общежития переехал жить к теще. На Новый год, по-моему, уже после рождения ребенка, молодая жена сшила себе платье с большим декольте, после бала, разгоряченная, вышла на улицу в расстегнутом пальто, а на другое утро проснулась с температурой, слабостью и не смогла поехать на занятия. Толя уехал в институт сам, но через пару лекций, обеспокоенный, вернулся. Жена лежала в горячке и почти бессознательном состоянии, термометр показал выше 41 °C. Испуганный Анатолий позвонил на работу теще и вызвал «неотложку». Первым приехал врач, он диагностировал мастит в острой форме, сказал, что нужна срочная операция, и послал Анатолия к водителю за носилками. Но тут зашла теща и отменила все врачебные назначения, сказав, что уже послала за бабушкой. Толя возмутился дремучей дурости тещи — дочь чуть ли не при смерти, а она отказывается от врачей, надеясь на какую-то знахарку! Но теща выдержала напор зятя, приехала бабушка, посмотрела на внучку, пошла на кухню, налила в стакан воды и добавила в него ложку соли, размешивая и что-то нашептывая вернулась к кровати, набрала из стакана в рот воды и прыснула ею на внучку. Та, как сказал Толя, сразу обмякла и затихла, Толя положил ей руку на лоб — температуры не было! Бабушка сняла с головы платок, обмотала больную грудь внучки и села рядом, продолжая что-то шептать. Я тогда не думал, что буду писать об этом, не думал, что вообще буду писать, поэтому не вспомню, как именно бабушка лечила жену Толи, но та через несколько дней была уже здорова. «Но даже это, — сетовал Анатолий, — не сделало нас умнее! Бабушка умоляла мою жену принять от нее искусство лечения, она чувствовала во внучке силу, которой не обладала ее дочь, моя теща, — говорил Анатолий, — но мы были идиотами: жена и слушать не хотела об обучении «мракобесию». А знахари, — объяснял он, — если не могут передать свое умение кому-либо, то умирают очень тяжело, и бабушка тоже умирала очень тяжело».

Прошли годы после ее смерти, и жена Толи вдруг увидела у себя силу лечить людей — она вдруг поняла, что может остановить кровотечение, что, положив руку на голову больного, снимает боль, что простым внушением снимает сердечные приступы. Она бросилась учиться, но у кого?! Толя показал мне десятки книг, изданных в прошлые века на тему знахарства, которые они разыскивали и покупали, но это книги, а не учитель. Тем не менее о способностях жены Анатолия люди быстро узнали, и все сердечники в районе стали ходить к ней или вызывать ее на дом, причем и по ночам. Она никому не отказывала, но у пациентов встал естественный вопрос: как ее отблагодарить? О том, чтобы что-то ей дать, и речи не шло — ее бабушка, имея огромную силу, за лечение ничего не брала, как же ей, еще мало что умеющей, что-то брать? И тогда пациенты додумались до следующего: учитывая, что она вообще не пьет, они стали разыскивать самые дорогие сорта спиртного и дарить его Анатолию, мужу знахаря. А поскольку и Толя не жаден к выпивке, то я и увидел эту коллекцию гонораров, составившую бы честь бару любого ресторана.

И, наконец, еще рассказ, в достоверности которого не приходится сомневаться. Читатель газеты, медик по профессии, летом 2003 года был в отпуске на Украине с женой и 16-летней дочерью. У жены было хроническое заболевание щитовидной железы, вынудившее ее перейти на гормоны, это и подвигло медика поддаться на уговоры родственников и посетить с семьей знахаря. Знахарь был женщиной примерно 40–50 лет и, видимо, самоучкой, поскольку и обстановка, и рассказы о ее молитвах и паломничествах по монастырям свидетельствовали о том, что она сама не понимает, почему умеет то, что умеет, и сама ищет, кого за это благодарить. Знахарь ставила диагноз и назначала лечение в основном травами и диетой, но в острых случаях рекомендовала пользоваться и лекарствами, скажем, но-шпой. При постановке диагноза знахарь не касалась стоящего рядом пациента и не смотрела на него, ее взгляд был сосредоточен на пламени горящей свечи. Знахарь диагностировала у самого медика камни в почках и печени, чего он никогда не ощущал, у дочери загиб матки, у жены ряд заболеваний, но о главной болезни — о щитовидке — знахарь ничего не сказала. Тогда жена сообщила ей об этом, но знахарь отрезала: «Щитовидка у вас здорова!» Такая явная ошибка в диагнозе энтузиазма вызвать не могла, но все же поразило следующее. У дочери была тетрадь со стихами, дочь переживала кризис несчастной любви и последние стихи стала писать с мистическим, сатанинским уклоном. И здесь дочь попала в обстановку мистики — все стены в иконах, толстая горящая свеча на столе — и предложила знахарю посмотреть свои стихи. Та, не беря тетрадь в руки и не раскрывая ее, ответила: «В ней есть и светлые стихи, ты их перепиши в другую тетрадь, а эту тетрадь сожги!» Таким образом, на момент посещения знахаря, то, что она поняла характер стихов, не глядя на них, оказалось единственным положительным впечатлением. За лечение знахарь не брала ничего, все заходящие (а приезжают к знахарю семьями), вне зависимости от их количества, клали на стол две гривны (примерно 11 рублей, или 37 центов) «на свечи». Это все.

Медик с семьей вернулся в Москву, дочь в школе прошла медобследование, и у нее определили загиб матки. Жена по поводу щитовидки находилась на постоянном учете и раз в квартал сдавала анализы и обследовалась. И основные, и повторные анализы, к недоумению лечащего жену уже много лет врача, показали отсутствие заболевания щитовидной железы! Рассказавший мне это медик подчеркивал: «Она не касалась нас, она даже не смотрела в нашу сторону. Как она могла поставить столь точный диагноз?!» Точный диагноз — это минимум, ведь не исключено, что знахарь воздействовала на коменданта пациентки и заставила его восстановить функцию щитовидной железы.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Органы чувств и сенсорные способности

Из книги Основы зоопсихологии автора Фабри Курт Эрнестович

Органы чувств и сенсорные способности Большой интерес для познания психической деятельности низших многоклеточных беспозвоночных представляет устройство и функционирование их органов чувств, представленных также весьма различными образованиями в соответствии с


Сенсорные способности, таксисы

Из книги Семь экспериментов, которые изменят мир автора Шелдрейк Руперт

Сенсорные способности, таксисы Специфические условия, в которых живут насекомые, далеко идущее приспособление двигательной активности при обилии и разнообразии качественно весьма различных агентов среды, управляющих их поведением, — все это обусловило появление у


ЧАСТЬ ПЕРВАЯ НЕОБЫКНОВЕННЫЕ СПОСОБНОСТИ ОБЫКНОВЕННЫХ ЖИВОТНЫХ

Из книги Думают ли животные? автора Фишель Вернер

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ НЕОБЫКНОВЕННЫЕ СПОСОБНОСТИ ОБЫКНОВЕННЫХ ЖИВОТНЫХ Введение к первой части ПОЧЕМУ НА ЗАГАДОЧНЫЕ СПОСОБНОСТИ ЖИВОТНЫХ НЕ ОБРАЩАЮТ ВНИМАНИЯ В настоящее время биологи-практики руководствуются механистической теорией жизни, в которой животные и растения


Поразительные способности восприятия у животных

Из книги Антропологический детектив. Боги, люди, обезьяны... [с иллюстрациями] автора Белов Александр Иванович

Поразительные способности восприятия у животных Очень многие животные, хотя и далеко не все, обитают в определенных, иногда весьма ограниченных областях земного шара. Горные козлы, например, живут только высоко в горах, жизнь белок в основном проходит в ветвях деревьев, а


СЕНСОРНЫЕ СПОСОБНОСТИ ДИКИХ ЛЮДЕЙ

Из книги Мозг и душа [Как нервная деятельность формирует наш внутренний мир] автора Фрит Крис

СЕНСОРНЫЕ СПОСОБНОСТИ ДИКИХ ЛЮДЕЙ Кроме телесной и физиологической перестройки организма у диких людей под давлением изменившихся условий существования начинают развиваться новые психосенсорные адаптации. Как показали наблюдения, снежный человек ощущает


4. Развитие способности предсказывать последствия

Из книги Род человеческий автора Барнетт Энтони

4. Развитие способности предсказывать последствия Все, что мы знаем о материальном мире, включая все, что мы знаем о собственном теле, идет от нашего мозга. В первой части этой книги я показал, что мозг не просто пассивно передает нам сведения, как какой-нибудь телевизор.


Интеллектуальные способности

Из книги Живые часы автора Уорд Ритчи

Интеллектуальные способности При исследовании поведения человека мы прежде всего исходим из того, что принято называть интеллектуальностью. Измерение интеллектуальности, как правило, выполняется посредством самых различных тестов. И хотя подобного рода тесты не могут


Неиспользованные способности

Из книги Виды психики: на пути к пониманию сознания автора Деннет Дэниэл

Неиспользованные способности Несмотря на серьезные недостатки, изучение коэффициента интеллектуальности все же позволяет сделать предварительное заключение. Нас интересуют два вопроса. Во-первых, есть ли связь между коэффициентами интеллектуальности и генетическими


12. Навигационные способности птиц

Из книги Рассказ предка [Путешествие к заре жизни] автора Докинз Клинтон Ричард

12. Навигационные способности птиц Открытие способности птиц ориентироваться по солнцу изумило ученых, но то, что во время ночных пролетов птицы ориентируются по звездам, буквально потрясло их. Это было доказано через несколько лет после открытия Крамера молодыми


От чувствительности к способности ощущать?

Из книги Мир общественных насекомых автора Кипятков Владилен Евгеньевич

От чувствительности к способности ощущать? Давайте же, наконец, начнем наше путешествие. Мать-природа (или, как мы ее называем сегодня, процесс эволюции путем естественного отбора), вовсе не обладая даром предвидения, постепенно произвела на свет способных предвидеть


Поиск способности ощущать: отчет о достигнутых результатах

Из книги Расы. Народы. Интеллект [Кто умнее] автора Линн Ричард

Поиск способности ощущать: отчет о достигнутых результатах Мы постепенно добавляли составные части в наш рецепт разума. Имеем ли мы уже все необходимые ингредиенты для способности ощущать? Безусловно, многие из описанных нами животных в своем обычном поведении с


ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫЕ СПОСОБНОСТИ И ГРУППОВОЕ ПОВЕДЕНИЕ

Из книги автора

ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫЕ СПОСОБНОСТИ И ГРУППОВОЕ ПОВЕДЕНИЕ       Муравей обладает не только ощущениями, но и рассудком, разумом, памятью. Цицерон. О природе богов Я отметил, сколь счастливо, кажется, живут вместе члены одного сообщества. Высшая гармония царит повсюду.


9. Музыкальные способности

Из книги автора

9. Музыкальные способности Часто высказывалось предположение о том, что у африканцев хорошие музыкальные способности и особенно выражено чувство ритма. Кажется, это было впервые сказано в XIV в. арабским автором Ибн Бутланом, который писал, что если бы африканцу


6. Музыкальные способности

Из книги автора

6. Музыкальные способности Простые музыкальные способности, такие как определение изменения высоты тона и запоминание мелодий, коррелируют с интеллектом и могут считаться компонентом интеллекта (Carroll, 1993). Ввиду этого интересно выяснить, являются ли музыкальные