ПЕСЧИНКА В ПУСТЫНЕ, НО…

ПЕСЧИНКА В ПУСТЫНЕ, НО…

Если бы в стане врагов урожая была бы только одна саранча, то человек сумел бы ее укротить. Саранча подавлена, задушена, отравлена в капиталистических развитых странах, но бесчинствует в развивающихся. Попытки ее проникновения в нашу страну беспощадно пресекаются при помощи химических средств, сбрасываемых с самолетов. Так, в 1962 году армада пустынной саранчи, нарушив наши границы, из Ирана и Афганистана проникла в Туркмению, сумев углубиться на 160 километров, и тут же получила отпор. Агрессор был уничтожен за считанные дни.

Но путь победителя не усыпан розами. Ведь саранча — лишь вершина айсберга, основу которого составляют примерно 10 000 видов насекомых, наносящих ущерб мировому хозяйству. По сравнению с общим числом видов шестиногих членистоногих (мы знаем, их более одного миллиона видов), это, конечно, мизер — около одного процента, можно сказать, песчинка в пустыне, но какая!

По полям и садам, по лугам и лесам, по долам и вершинам, словом, всюду, куда ступает нога человека, где человек пытается отстоять себя, растянулся безмолвный фронт, идет война бесконечная, не на жизнь, а на смерть, не ведающая перемирия. Все человечество втянуто в эту всемирную эпопею. Часто насекомые прорывают нашу глубоко эшелонированную оборону и морят нас голодом и болезнями.

Для того чтобы оценить обстановку на этом фронте хотя бы за последние 100 лет, послушаем, что говорят представители разных веков — компетентные, эрудированные эксперты по делам насекомых.

Жан Анри Фабр. Почти сто лет назад. В большинстве случаев насекомые мало подвластны человеку. Мы не всегда в состоянии уничтожить вредных или увеличить количество полезных. Странное дело! Человек прорезает материки, чтобы соединить два моря, просверливает Альпы, определяет вес Солнца и в то же время не может помешать крошечной тле-филлоксере губить его виноградники или маленькому червячку попробовать вишню раньше их владельца… Титан побежден пигмеем?

Иосиф Аронович Халифман. Наши дни. Так что перед наукой и сейчас стоит тот же вопрос, какой Фабр ставил в прошлом веке. Человек уже вышел в космос, ступил на Луну, летательные аппараты с Земли достигают далеких планет, научно-техническая революция открыла для человечества возможность использования атомной энергии, расцветают электроника и кибернетика, а пигмей-насекомое, хоть его сплошь и рядом ничего не стоит раздавить и растереть пальцем, по-прежнему доставляет людям всех пяти континентов бесконечно много забот, и ущерб, причиняемый человеку, грандиозен.

Карл Фриш. Наши дни. Люди не жалеют никаких затрат, применяют самые губительные средства и все же не в силах стереть с лица Земли вредящих им насекомых. Иногда человек довольствуется тем, что сдерживает размножение некоторых видов в каких-то определенных границах, на каком-то определенном уровне. Но часто не удается и это.

Реми Шовен. Наши дни. Нарастающая подобно морскому приливу масса насекомых угрожает человеческим цивилизациям, а мы еще мало знаем о силах, движущих этим приливом.

Вот и выяснили обстановку. И вот что мы имеем на сегодняшний день. Здесь тем методом, как печально известный: «Если враг не сдается, его уничтожают», всемирную проблему взаимоотношений пигмея и титана не решить. Нужна другая стратегия, другая тактика. Какая? Чуть позже, а пока…

А пока на чужой каравай рот разевают не менее 10 000 видов насекомых. Это в целом, а по частям картина такова. Пшеничный хлеб с нами делят более 200 видов насекомых, на ржи, ячмене, просе, гречихе… да на любой выращиваемой нами культуре выкармливается не менее 50 видов шестиногих нахлебников. К настоящему времени мы знаем насекомых, питающихся на кукурузе, более 410 видов, на сахарной свекле — около 100, на картофеле — до 60, на плодовых деревьях — более 500 видов… Этими данными бухгалтерия не закрывается, но тенденция ясна: цифры ползут вверх более быстрыми темпами, чем наша зарплата, благосостояние наших нахлебников улучшается, а не ухудшается.

А какую дань собирают насекомые с человека? Назову цифры, оглашенные на Международном конгрессе по защите растений в Гамбурге (1957 год): ежегодно насекомые отнимают 1/5 всего мирового урожая пшеницы, 1/6 — картофеля, 1/2 — яблок…

Тут меня прерывает мой коллега по специальности и по перу И. А. Халифман и включается в разговор:

— Трудно, практически невозможно определить экономический ущерб, наносимый человечеству насекомыми. Многие специалисты прикидывали в денежном выражении потери, наносимые различными насекомыми урожаям в полях, огородах, садах. Существуют разные расчеты стоимости потерь от насекомых при хранении зерна, муки, круп на складах и в элеваторах, плодов и овощей в хранилищах; подсчитано также денежное выражение стоимости животноводства — молока, мяса, кож, шерсти, — недополученных из-за неблагоприятного и вредного воздействия насекомых на домашнюю живность; известен ущерб, причиняемый различными насекомыми лесу на корню и деловой древесине, а также изделиям из древесины, которые уничтожаются рогохвостами, древогрызами, слониками, трухляками… иной раз повреждающими и даже уничтожающими бесценные музейные редкости. Но при этом не учитывается ущерб, причиняемый, например, безвредными по своей природе ночными мотыльками, которые иногда сплошь облепляют провода и фарфоровые изоляторы фонарных столбов и становятся причиной короткого замыкания, а следовательно, и пожаров. Не принимается во внимание и ущерб, причиняемый вредителями древесины, истачивающими крепежный лес в штреках и вызывающими подчас катастрофы в шахтах. А известный случай в США, когда термиты испортили изоляцию и тем самым вывели из строя гигантскую электронно-вычислительную машину. И уж, конечно, совсем немыслимо перевести на язык цифр ущерб, причиняемый насекомыми — переносчиками возбудителей таких заболеваний, как малярия, сонная болезнь, лихорадка паппатачи, лейшманиозы, туляремия… Нельзя не сказать и о так называемом «гнусе», который в ряде мест делает жизнь людей если не совсем невозможной, то крайне мучительной.

Здесь мой собеседник замолкает и задумывается. И я мысленно представляю, как горе, доставляемое нам нашими шестиногими соседями, постепенно вырастая, становится горою.

Откуда берутся эти враги человека, шестиногие вредители, в его огромных хозяйствах? Не с неба же сваливаются, проклятые! Оглянись, человек, разбуди разум и прикинь, что творишь вокруг себя. Ты ведь с того самого момента, когда стал разумным, и до сих, пор, в продолжение веков, шаг за шагом, умнея, год от года богатея, надеясь на лучшее будущее, куешь не счастье свое, а своими мозолистыми руками создаешь и будешь создавать своих собственных врагов из числа соседей — живых существ. Здесь твоя кухня проста: была бы еда — едоки найдутся. Так вот, кормовую базу созидаем мы сами, своим потом и трудом, и оглянуться не успеем, как на нее втихаря переходят разные там дармоеды, шестиногие и с меньшим числом ног. Возникает ситуация: один с сошкой, семеро с ложкой, да еще с резервом. А резервы у желающих есть продукты за счет трудящихся имеются, притом солидные, как местные, так заграничные.

Дело в том, что наш дом строился не на пустом месте. Ведь человек появился как вид около двух миллионов лет назад не на голой земле, а делал свои первые шаги по планете, буйной от изобилия трав, кустарников, деревьев и всякой живности, в том числе насекомых, которых было примерно столько же видов, что и сейчас. Вот в такой среде, где было все уравновешено, притерто и взаимосвязано и составляло единую систему — безотходное производство частей природы, человек разумный жил не тужил более 99 процентов времени со дня своего рождения из тех самых двух миллионов лет как охотник-собиратель. Почти два миллиона лет мужчины добывали крупных зверей, а женщины собирали семена, ягоды, корни, насекомых — все для еды, все для удовлетворения пищевых потребностей. В течение такого длительного времени человек был неделимой частью природы. Из числа живых существ не было у него ни вредителей, ни приятелей — ведь он еще не пахал и не сеял. Разве что его кусали, сосали паразиты, те самые, которые питались за счет диких животных. Притом хозяин — охотник-собиратель «сумел» с ними договориться и достиг известного равновесия с ними: паразитарные болезни возникали сравнительно редко.

Мир изменился, когда по Земле зашагал человек современного типа. Он еще молод, населяет землю около 6 тысяч лет, а его формирование началось с окультуривания растений и одомашнивания животных около 10 тысяч лет назад. 8 тысяч лет спустя примерно с половины площади обитаемых земель человек — охотник-собиратель был вытеснен человеком — земледельцем и пастухом. Вот тут-то все и началось. Раньше растительноядные насекомые развивались на диких растениях, а теперь перешли на окультуренные. Те насекомые, которые столовались на своих диких прокормителях, теперь ринулись на домашных животных. Им от этого стало не хуже, а лучше. Ведь в новых условиях земледелия и животноводства они нашли для себя прочную кормовую базу — основу процветания, которая в дикой природе не всегда имеется. Пища в изобилии — ешь и плодись! Насекомые так и поступали.

Эти процессы начали разворачиваться около 10 тысяч лет назад. Продолжаются они и сейчас на наших глазах. Получается, что всю армию наших нахлебников мы приобрели в пределах одного процента времени человеческой истории.

Как создаются вредители в наши дни, показывает опыт освоения целинных земель. Тогда мы пели: «Едем мы, друзья, в дальние края, станем новоселами и ты, и я». Между прочим, целина моей страны — это и целина моей жизни. Тогда, будучи студентом в чувашской столице, я на уборке целинного урожая кровоточащими мозолями, трудовым потом, не зная сна и отдыха, впервые в жизни заработал приличные деньги. Я бы их хранил как реликвию, сдал бы в Музей труда, превратив их в экспонаты, чтобы потомки понюхали, чем пахнут честно заработанные деньги. Но я их использовал тогда по назначению, так как до них еще не носил пальто, у меня не было плаща, часов… Так вот, освоили мы тогда огромные площади полузасушливых юго-восточных районов СССР, засеяли их пшеницей. В первые годы стеной стояли поля пшеницы — конца и края не видать. Получили целинный полновесный урожай, но раньше нас его отведали насекомые. Они, прозябавшие ранее на голодном пайке на дикорастущих злаках, внезапно попали с корабля на бал. Для них был накрыт стол, ломящийся от обилия еды. Они перешли на пшеницу, освоив для себя кормовые ресурсы, значительно более постоянные и надежные, притом в количественном отношении никак не соизмеримые с прежними. Тогда на целинных землях было выявлено 312 видов насекомых-вредителей, в то время как на давно распаханных и мелких полях их было около 100 видов. Возросло не только количество видов, но и численность населения каждого вида почти удвоилась. Из них десятка два видов просто разбушевались, особенно два — хлебный трипс, которого на культурных злаках оказалось в 360 (!) раз больше, чем на диких, и земляная блошка, численность населения которой возросла в 20 раз. Подобного рода переходы насекомых, ранее безобидных, нейтральных для человека, с местных растений-носителей и прокормителей на культурные совершаются повсеместно в районах земледелия. Вот по такому общему сценарию происходит сотворение вредителей на местах.

На сегодня в нашей стране насчитывается около 300 видов насекомых, сильно вредящих культурным растениям и запасам продовольствия. Среди них первое место занимают жуки, их около 110 видов, то есть почти 37 процентов. На втором месте стоят бабочки — более 50 видов наиболее опасных вредителей. По числу видов к бабочкам близки прямокрылые, в первую очередь саранчовые, и равнокрылые — цикадки, тли, червецы и щитовки. Далее среди поставщиков серьезных вредителей идут двукрылые, клопы и перепончатокрылые.

Тем временем армия врагов хлеба нашего насущного пополняется еще пришельцами издалека. Так, лишь за последние 100 лет в Северную Америку было завезено около 1500 чужеземцев-насекомых, из них примерно 700 видов имеют статус вредителей.

И Новый Свет не заставил ждать, не остался в долгу перед миром. Насекомые оттуда перебрались в Евразию, Африку и Австралию. Немало завезенных вредных насекомых и в нашей стране, их насчитывается 80 видов. На территории СССР только за 30 лет (с 1950 по 1981 годы) было выявлено 17 видов чужеземных опасных насекомых-вредителей.

Для своих переселений шестиногие пассажиры используют все средства передвижения, изобретенные человеком, как мирные, так и военные. Приведу лишь три примера. В 1929 году из Дакара, что в Африке, на французском истребителе в северовосточную Бразилию случайно прилетели гамбийские малярийные комары, которые через 10 лет в Бразилии вызвали одну из тяжелейших эпидемий, когда-либо поражавших эту страну: малярией болели сотни тысяч человек, из них около 12 тысяч умерло. На одном пароходе, следовавшем с грузом риса из Калькутты и Рангуна на Кубу, было выявлено на менее 42 видов членистоногих, преимущественно насекомых, уцелевших после неоднократных окуриваний и отравлений. Английский энтомолог П. Г. Майерс как-то плавал на судне, перевозящем рис, и от скуки считал «безбилетных зайцев», путешествующих из Тринидада в Манилу без всяких виз. Он обнаружил представителей 41 вида насекомых. Каково было его удивление, когда он в Маниле в своем чемодане обнаружил еще нескольких жуков, прибывших с далекого острова. Среди них были опасные мукоеды и зерноеды. А в тот день, когда он занимался подсчетами, 1462 судна Британской империи бороздили моря и океаны и 852 ее корабля находились в портах. Никто не знает, сколько безбилетных пассажиров плыло на этих судах.

Я здесь ограничусь двумя примерами двойной интервенции — военной, закончившейся бесславно, и случайной, участниками которой были «сопутствующие» воинам насекомые. Последствия двух случайных интервенций сказываются до настоящего времени, да еще как! Убедитесь сами.

Вот пример. Первая мировая война. Льется кровь народов мира. Американцы высадились в Европе. Аты-баты, шли солдаты, считая даты, ели досыта картофельную баланду. Ага, прихватили с собой даже картофель, запасливые какие! А это уже чем-то пахнет, но только не порохом, еще хуже, но источник опасности пока не подает сигнала даже шорохом. На фронтах все замерло. Американские вояки вернулись домой пользоваться свободой, занялись бизнесом, эксплуатировали равные права и возможности, которых сколько угодно. Захочешь — не будешь президентом, не захочешь — станешь безработным. И не ведали они, что в Европе оставили опасный контингент — группу колорадских жуков, которые, наплодившись на картофеле, вышли из подполья в 1922 году на картофельные поля Бордо. Десятилинейный жук — этакая миниатюрная копия полосатого американского флага, объявившись, сулил не золотые горы, а невиданные доселе в Европе беды. Сначала на него не обратили внимания. Пусть ползает, все равно сдохнет. Ан нет, жук не сдох, расплодился, напомнив человеку, что нельзя упускать из виду последствий. А теперь близок локоть, да не укусишь.

Свое звание «колорадский» представитель обширного семейства листоедов, поставившего человеку сотни и сотни видов вредителей, получил за свои «заслуги» по уничтожению плантаций картофеля на территории штата Колорадо еще в свою бытность там в 1859 году. А на картофель, кстати, он перешел с диких пасленовых, с того самого семейства, куда относится наш любимый овощ, если не всех времен, то всех народов, — помидор. Ранее жук существовал, не причиняя никакого вреда, в диких районах Северной Америки, довольствуясь сорной травой. В конце XIX века его исконные владения захватили ковбои. Вот тут-то по-настоящему запахло жареным. Картофель и для жука оказался едой, более вкусной и питательной, чем всякие там сорные пасленовые вроде дурмана. Жук есть жук, он и без ума почуял, что на картошке можно жить припеваючи, даже лучше, чем на помидорах.

Тут-то ковбои опомнились, но было уже поздно. Жук, получив титул «колорадский», увеличив свои ряды, двинул легионы на все площади картофеля в Северной Америке и нанес чувствительный удар по фермерскому хозяйству. Он стал одним из опасных вредителей картофеля.

Вот его небольшой десант и высадился в Европе во время первой мировой войны вместе с американским военным корпусом. Через 20 лет после появления на новом месте, в уютном уголке под Бордо, его бесчисленные батальоны захватили поля Франции, Бельгии, Швейцарии, Испании, Португалии и Германии.

В годы второй мировой войны на колорадского жука словно подействовал милитаристский угар, его войска беспрепятственно завладели полями Польши, Венгрии и Югославии. В 1949 году жук открыл очаг на территории Советского Союза во Львовской области. С тех пор, несмотря ни на какие методы борьбы, он упорно продвигается в глубь нашей территории. Для него широка страна моя родная, много в ней лесов, полей и рек, но еще больше картофеля — нашего второго хлеба. Сегодня колорадский жук пожинает плоды нашего нерачительного труда почти на всей территории Европейской части СССР: перемахнул Урал, достиг Сибири, перелетел через Кавказский хребет. Кто, как и где остановит интервентов — армию колорадского жука, трудно сказать. Но мысль не дремлет. Задействован человеческий фактор. Ведутся упорные поиски для укрощения пока что неукротимого жука. Ну, жук, погоди! Найдется управа и на тебя. Быть бычку на веревочке.

Второй пример. Здесь тоже происходит совместная одновременная двойная интервенция, первая — явная, вторая — подспудная. Опять аты-баты, шли солдаты, теперь уже по Америке 1776 года. Роли те же — только исполнители другие. Шли вояки-европейцы — целый корпус, нанятый Англией для подавления американских повстанцев. Ядро наемников — это отборные 12 тысяч солдат из немецкого княжества Гессен. На их содержание, по договору английских властей с ландграфом Гессен-Кассельским, было выделено около полмиллиона крон. Гессенцы, однако же, мужеством и отвагой не отличались, находясь под парами зеленого змия, давили настоящих змей, чтобы те, ползучие, кусачие, не мешали ползать на коленках и валяться на соломенной подстилке, специально завезенной из родного гнезда, богом забытого Гессена.

Вскоре европейцы-вояки бесславно покинули берега Нового Света, оставив после себя «авгиевы конюшни». В подстилках и созрела грядущая беда, которая обрушилась на головы американских фермеров. Места лагерей, где длительное время стояли наемные немецкие солдаты, оказались рассадником мелкой сошки — красно-буро-серо-малиновой мушки-галлицы, куколки которой затаились в завезенных из Европы соломенных матрацах и фураже. Из куколок вывелись мушиные бестии и, не надеясь на слабые собственные крылья, на крыльях вольного ветра распространились по восточному побережью Соединенных Штатов, губя на корню хлебные злаки. Фермеры недобрым словом поминали гессенцев-вояк, а подспудных интервентов — злостного вредителя злаковых растений — прозвали «гессенской мушкой». Потом американский энтомолог Сэй выяснил, что вредитель не был еще известен науке и присвоил ему международное название — мушка-разрушительница (Майэтиола деструктор). Но ее всюду называют просто гессенской мушкой, или гессенкой.

Гессенка с перерывами свирепствует в наши дни не только в Америке и Европе, но и житницах Европейской части СССР, Сибири, Средней Азии и Закавказья. Вредят не сами взрослые мушки, а их молочно-белые личинки, проникая в стебли злаков и высасывая из них соки. В местах питания личинок пораженные стебли утончаются и никнут к Земле. Ослабленные злаки тянутся к свету, приподнимаются, стремясь выпрямиться, но на местах, где поселились вредители, остаются рубцы — коленчатые изгибы — удары злой судьбы, от которой они не застрахованы. Покалеченные посевы хлебов выглядят так, словно они потравлены стадом скота.

Никто теперь не знает о гессенских солдатах, воевавших чуть более двух веков назад на чужом материке, их деяния канули в Лету, а вот их непреднамеренные последствия до сих пор расхлебывает вся Америка и безуспешно ведет войну против гессенской мушки.