Немадагаскарские лемуры

Немадагаскарские лемуры

Тонкий лори почти бесхвостый, круглоухий, большеглазый (среди зверей лишь у долгопятов относительно крупнее глаза!), желто-серый или бурый, медлительный, на длинных паучьих ногах… «бесшумной походкой скорее напоминает хамелеона, а не примата. Потревоженный, качается из стороны в сторону, ворча и вереща» (Десмонд Моррис).

«Походка» – только в шутку так сказать можно о лори! Медленно, осторожно передвигает он лапу за лапой – пока не ухватится за сук одной, вторую не отпустит. Он не прыгает, как лемуры. Никогда! И никогда, кажется, не гуляет по земле, даже низко не спускается. А если ухватится за что, так оторвать этого цепколапого крошку (в нем и весу-то меньше фунта!) даже человеку нелегко. Легче разорвать, если тянуть без жалости. Тут нужны две руки, чтобы разжимать упорные лапки зверька. Но пока одну разожмешь, вторая снова вцепилась.

«Тише едешь – дальше будешь» – такой девиз, возможно, избрал бы тонкий лори. В ночных набегах на мелких птах и всех других малых обитателей леса он нетороплив. Лишь когда зоркие глаза приметят во мраке жертву и лори тайно и тихо подкрадется к ней вплотную с вытянутыми вперед руками, он быстро хватает ими добычу.

И эти глаза! Совиные, круглые, их взгляд вызывает невольную дрожь. На базарах Индии их продают и покупают как средство от глазных и любовных недугов. Проклятое суеверие! Сколько животных, которые ни в пищу людям, ни на мех не годны, губит оно.

Ночью видит лори, надо полагать, не хуже совы. Ведь ночь для него полна приключений. Днем он спит в ветвях, изогнув спину дугой и спрятав голову меж бедер, и тогда совсем неприметен: комок мха.

Проснувшись на закате, первым делом чистится, долго, тщательно причесывая шерсть нижними резцами и особым гребнем-когтем на задней ноге. И вот пополз, отправился на охоту за насекомыми, ящерицами, лягушками, мелкими сонными птахами, их птенцами и яйцами. Ест, наверное, и листья, и цветы, и фрукты. Правда, такого в природе никто за тонкими лори не наблюдал, но в неволе они не отказываются от растительной пищи. Вот толстые лори – вегетарианцы (оттого, возможно, и «толстенькие»?).

К добыче, которую высмотрели глаза-плошки, лори подбирается медленно, как хамелеон, словно струясь по веткам. Но не стреляет, как тот, языком, а хватает ее обеими руками и убивает быстрыми укусами в голову. Осторожен. Никогда не схватит такого, в чем не уверен.

Всякая новизна, необычность, шум и яркий свет, даже солнечный, пугают зверька, нервируют до паники. В новой клетке, пока она не надушена собственными «ароматами», прячется в углу, в тени, а ночью выходит на разведку со всеми предосторожностями, готовый тотчас ретироваться. Обследуя, метит клетку так же, как тупайи, галаго и капуцины, смоченными мочой лапками. Только тогда обретает уверенность и сноровку.

Все время, исключая период размножения, который бывает дважды в году, самцы и самки живут в одиночестве. А встретившись, быстро расстаются. Один-два детеныша рождаются в ноябре-декабре и еще раз в апреле-мае. Мать долго, больше года, носит вцепившегося в шерсть на брюхе детеныша. Если его отнять, она быстро о нем забывает и обратно не принимает. Правда, одна самка усыновила чужого детеныша, когда к ней его подсадили. Но родной, который был постарше, все теснил и теснил приемыша, пока вскоре не столкнул со своей мамки.

Иное дело толстые лори. Живут в верном супружестве, парами, а когда малыши подрастут, отцы носят их на своих животах.

Толстый лори пушистее, на 10 сантиметров крупнее, массивнее, вдвое-вчетверо увесистее и медлительнее тонкого.

«Когда лори ползет, его позвоночник слегка извивается. Это движение и еще потерянное, чудаковатое выражение широко открытых глаз и цветовой маски на морде породили его имя, которое происходит от голландского locris, что значит „клоун“» (Десмонд Моррис).

По хребту у толстого лори, от ушей до корня хвоста, тянется темная полоса, и когда он, плавно извиваясь, лениво перебирая короткими лапами, карабкается по веткам, то кажется, особенно в темноте, будто удав ползет! Подобие поразительное (посмотрите хотя бы в фильме. «Тропою джунглей»). Беззащитному животному это «опасное сходство» все равно что охранная грамота.

Толстый лори массивнее и крупнее тонкого, но так же медлителен и так же разбойничает ночами.

У тонкого самцы и знать не хотят детенышей, а у толстого заботливы и часто носят их на себе, путешествуя по ночному лесу в паре с подругой.

Хватка у толстого лори еще мощнее, чем у тонкого: его лапы смыкаются вокруг ветки почти так же «автоматически», как у птиц. В этом помогают особые мышцы и сухожилия, а чудесная сеть кровеносных сосудов обеспечивает их обильным питанием и кислородом. Оттого лори способны часами висеть вниз головой, уцепившись лишь одной ногой за сук.

Толстые лори маркируют границы своего ревира или клетку, в которой живут, иначе, чем тонкие: рук и ног не марают, а просто, проползая, прыскают мочой, где считают нужным. Они более общительны, мирно уживаются компаниями, чего про тонких сказать нельзя. В обычае у них взаимные услуги: причесывают они друг друга, как обезьяны.

«У этого животного очень длинные шейные позвонки, на седьмом позвонке торчит шиповидный остистый отросток, выступающий на спине как спрятанный в шерсти рог. Лори, угрожая, прижимает голову к животу и выставляет противнику свою роговую шпору» (Жан-Жак Петтер).

Другие авторы о таком вооружении толстого лори умалчивают, утверждая, что им обладает только потто.

Тонкий лори обитает в Южной Индии и на Цейлоне, толстый – в Восточной Индии, Бирме, Индокитае, Южном Китае, Индонезии (но не восточнее Калимантана), на Филиппинах (по другим данным, на Филиппинах лори нет). Малый толстый лори, который похож на большого, но ростом с тонкого, встречается только в Индокитае.

Ареалы африканских лориобразных: ангвантибо – Камерун и Южная Нигерия; потто – тропические леса Западной Африки от Берега Слоновой Кости до Конго, на восток до Уганды; разные виды галаго – в лесах, саваннах и кустарниках почти всей Африки к югу от Сахары, к северу от Оранжевой и некоторых ближайших островов, например Занзибара и Фернандо-По.

Повадками и внешне ангвантибо похож на толстого лори, но поменьше его, с небольшую кошку. Почти бесхвостый, круглоухий, пушистый, буроватый, с золотистым оттенком. Зверек очень редкий: около дюжины его шкурок хранится в Британском музее, и до Даррелла лишь однажды он жил у натуралистов в неволе. Джеральд Даррелл после второй мировой войны поймал в лесах Камеруна нескольких ангвантибо и привез их в Англию.

Поведением это лори. Правда, с некоторыми чертами индивидуальности. Большую часть жизни ангвантибо проводит вниз головой, повиснув на ветке на одной или двух задних лапах. Даже ест в этой позиции и спит иногда. Тогда лапы его коченеют, их температура значительно понижается, а чувствительность падает. Окоченевшие лапки кололи иголками, зверек не чувствовал уколов, не пробуждался.

Ходит, передвигается, ползает – как лучше сказать? – ангвантибо нередко спиной вниз, подобно ленивцу. И, проделывая все это, демонстрирует чисто акробатические трюки: шествуя по ветке спиной вниз, вдруг остановится, извернется, протиснет передние ноги и голову между задними и, опять перебирая руками, движется по тому же суку назад. Затем новый акробатический разворот, и вот уже зверек ползет обратно.

Потто похож на ангвантибо, но крупнее, с хвостом 5-10 сантиметров, мордочка покороче, а главное – вооружен колючками.

Это его экстраординарное вооружение (пожалуй, единственный в мире образец), остистые, направленные вверх отростки последних шейных и двух первых грудных позвонков длинны и остры настолько, что пронзают насквозь кожу и торчат поверх нее острыми шипами (покрытыми сверху роговыми чехлами). Обороняясь, зверек пригибает голову к груди и пытается уколоть врага своими шейными иглами в глаза и нос.

Но, увы, эффект от такой обороны незначителен: главный истребитель потто – виверра нандиния, умеет ловко обойти его, медлительного, с фланга или тыла.

Полагают, что первоначальное назначение шейных шипов потто – фиксировать его во время сна. А спит потто обычно, уцепившись всеми четырьмя лапами за сук и спрятав голову между ними. Тогда шипы на шее впиваются в кору и образуют крепкий упор о дерево.

Ангвантибо поселяются на верхних ветвях исполинских деревьев, которыми изобилуют тропики. Потто – на нижних. Лишь негромкое, почти кошачье мурлыканье и шипение слышал Даррелл, наблюдая за ангвантибо. Но потто вопят громогласно. Дважды в году, как и лори, потто размножаются. Детеныша мать носит на брюхе, но как долго – неизвестно.

От других африканских лемуров галаго отличить легко: они не переползают, а прыгают по веткам несоразмерно большими трех-пятиметровыми скачками. По земле скачут, как кенгуру, на задних ногах. У галаго длинный хвост и большие уши. Засыпая (в гуще кустов, дуплах, гнездах птиц и белок), галаго сгибают свои уши, прижимая их концы к голове. Уши тончайшие, в жару подсыхают, галаго страдают от сухости ушей и потому постоянно увлажняют их мочой. Шея у галаго подвижна, как у ленивца или совы, он способен повернуть голову на 180 градусов.

Галаго селятся не только в густых и сырых тропических лесах, как ангвантибо, потто, лори и многие другие лемуры. Напротив, предпочитают сухие перелески, саванны, кустарники в степи. Второе их имя – бушбэби, «кустарниковый бэби». «Бэби» – потому, что ночные вопли галаго созвучны с плачем капризного и крикливого младенца.

Карликовый галаго. Его росту хищность и агрессивность отнюдь не пропорциональны.

Нелегко увидеть галаго, призраками скачущих в ночи. Только глаза их желтыми опалами горят во мраке и громкие звонкие крики будоражат лес. Кричат обычно в испуге. Все необычное их пугает: заметят змею или кошку на весьма безопасном расстоянии, сейчас же вся компания бушбэби вопит без удержу. Соседи тут же вторят им.

Самые крошечные галаго уместятся на ладони, самые большие с кролика. Гигантский, или комба (почти черный, многие другие серебристо-серые), агрессивен, больно кусается и не скоро привыкает к людям. Толстохвостый тоже агрессивен и предпочитает жить в одиночестве.

Сенегальские галаго, напротив, любят сообщество, самцы, самки, детеныши часто спят вместе. По вечерам, проснувшись, уважительно чистят друг друга нижними резцами и языком. Эти и к людям привыкают легко, и очень привязчивы.

Саранча, другие насекомые, улитки, древесные лягушки, ящерицы, птицы, мыши – словом, все мелкое и живое, а также цветы, плоды, листья – пища галаго. Правда, галаго Аллена, самый превосходный в своей родне прыгун, кормится( по-видимому, в основном продуктами растительного происхождения, ест даже смолу акаций, но и насекомыми не брезгует.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Отряд II Полуобезьяны, или лемуры (Prosimii)

Из книги Жизнь животных Том I Млекопитающие автора Брэм Альфред Эдмунд

Отряд II Полуобезьяны, или лемуры (Prosimii) Большинство прежних естествоиспытателей видели в животных, к обозрению которых мы переходим теперь, настоящих обезьян и потому соединяли их с последними в один отряд: мы же, наоборот, выделяем полуобезьян в самостоятельный отряд,


СВИДАНИЕ 8. ЛЕМУРЫ, ГАЛАГО И ИХ БЛИЖАЙШИЕ РОДСТВЕННИКИ

Из книги Рассказ предка [Путешествие к заре жизни] автора Докинз Клинтон Ричард

СВИДАНИЕ 8. ЛЕМУРЫ, ГАЛАГО И ИХ БЛИЖАЙШИЕ РОДСТВЕННИКИ  Собирая небольших прыгающих долгопятов в нашем путешествии, мы направляемся назад к Свиданию 8, где к нам должна присоединиться остальная часть приматов, традиционно называемых полуобезьянами: лемуры, потто, галаго


Мадагаскарские лемуры

Из книги Мир животных. Том 2 [Рассказы о зверях крылатых, бронированных, ластоногих, трубкозубых, зайцеобразных, китообразных и человекообразных] автора Акимушкин Игорь Иванович

Мадагаскарские лемуры Размножаются дважды в году. Детенышей один-два, редко три. Матери галаго оставляют детей в гнездах, когда сами уходят в ночь: прыгать с лишним весом на животе совсем не просто. Если случается переносить детеныша, то берут его обычно в зубы за загривок


Рандеву № 8 Лемуры, галаго и их родственники

Из книги Рассказ предка [Паломничество к истокам жизни] автора Докинз Клинтон Ричард

Рандеву № 8 Лемуры, галаго и их родственники Приняв в компанию долгопятов, мы отправляемся на рандеву, где к нам присоединятся лемуры, потто, галаго и лори. Вместе с долгопятами их традиционно объединяли в группу полуобезьян. Однако сегодня всех полуобезьян, кроме