Реципрокный альтруизм и неогрупповой отбор

Нечего и говорить, что это самая интересная часть данной главы. Когда Аксельрод затеял свой матч стратегий, он не спрашивал, скажем, рыб, какую стратегию решения дилеммы заключенного они выберут. Он спрашивал людей.

Мы принадлежим к виду со сверхразвитой кооперацией между несвязанными особями, даже совсем незнакомыми. Колония слизевика зеленеет от зависти: как можно устроить такую четкую волну на футбольном стадионе! Мы умеем быть и дружными охотниками-собирателями, и дирекцией IT-компании. Также вместе мы идем на войну, но и помогаем жертвам катастроф на другом конце мира. Мы выступаем единой командой, когда требуется угнать самолеты и направить их прямо на высотки – и когда присуждаем Нобелевскую премию мира.

Правила, законы, конвенции, санкции, общественное сознание, внутренние голоса, мораль, этика, божественное воздаяние, детсадовские песни «для-друга-ничего-не-жалко» – все это опирается на третью ногу эволюции поведения, т. е. на эволюционную выгоду сотрудничества между неродственными индивидами. Время от времени.

Антропологи не так давно признали одно из ярких проявлений этой сильной общечеловеческой особенности. Прежде полагали, что в обществах охотников-собирателей эгалитаризм и высокий уровень кооперации объясняются близким родством членов группы, т. е. сотрудничество рассматривалось как результат родственного отбора. Родство в чисто охотничьих коллективах, как считалось, было построено патрилокально – после свадьбы женщина уходила в семью мужа. А классические группы охотников-собирателей строились по матрилокальному принципу, т. е. новоиспеченный муж уходил в семью жены. Однако исследование 5000 людей из 32 сообществ охотников-собирателей по всему миру[328] показало, что лишь 40 % членов групп являются кровными родственниками{599}. Иными словами, в этих обществах, представлявших по времени 99 % человеческой истории, кооперация выстроена скорее на реципрокном альтруизме неродственных индивидов, нежели на родственном отборе (что доказывается в главе 9, поэтому можно считать современных охотников-собирателей моделью для предковых групп).

Так что люди решительно выделяются своей способностью к сотрудничеству между неродственными индивидами. Мы уже рассматривали условия, благоприятствующие становлению реципрокного альтруизма и еще вернемся к этому в последней главе. Не стоит представлять дело так, будто команда «кибальчишей» переиграла команду «плохишей» и тем самым возродила к жизни идеи группового отбора. А нужно понимать, что на групповом отборе стоит вся кооперация и вся конкуренция в человеческих коллективах и культурах.

Таким образом, предсказания относительно эволюции поведения людей сильно отклоняются от теоретической линии. Об этом необходимо помнить, когда обсуждаются три основных возражения против социобиологии.